Сначала переколотил в баре все бутылки, а потом отнял у Инги кредитную карточку. Оставил только тщательно высчитанную сумму на продукты и педагогов для дочери.
Естественно, деньги на жратву были пропиты в первые три дня – «Хеннесси» пятнадцатилетней выдержки дорогое удовольствие, следом отправились и средства, предназначенные для оплаты учителей. Как все алкоголики, Инга оказалась очень хитра, и Леонид Михайлович оставался в приятном неведении. Он даже начал думать, что жена бросила пагубную привычку.
К его возвращению она всегда была как стеклышко.
К четырнадцати годам Сонечка попробовала все, кроме наркотиков. В ее классе «училось» несколько детей, крепко сидящих на героине, и девочка увидела, что произошло с ними через год. Но это была единственная разумная мысль в ее голове, потому что Соня курила, пила, перепрыгивала из постели в постель и появлялась в школе раз в месяц, в основном для того, чтобы поболтать с приятельницами.
О СПИДе, венерических заболеваниях и своей будущей судьбе девочка не задумывалась.
Олег привез нимфетку в студию. Сонечка с восторгом восприняла идею стать моделью, и Колпаков отщелкал много пленок. Кстати, девочка оказалась явно талантливой, могла изобразить перед объективом все, что угодно, от смеха до бурных рыданий. Олег даже пожалел, что не снимает кино.
Гром грянул в самом конце прошлого года. Колпаков как раз смотался в Испанию и отвез туда альбомчик, набитый пикантными фотографиями, главным действующим лицом на которых была Сонечка.
Получив от одного из местных депутатов кругленькую сумму, Колпаков вернулся в Москву в самом радужном настроении. Через два дня ему позвонил мужчина и предложил приехать в закрытый частный клуб для получения заказа.
Не думавший ни о чем плохом фотограф явился по указанному адресу. Его провели в шикарно обставленную комнату, где в кресле сидел великолепно одетый мужчина лет пятидесяти.
Дождавшись, пока лакей, приведший Олега, уйдет, мужчина сухо представился:
– Леонид Михайлович.
Потом вытащил из кейса альбомчик, тот самый, сделанный для испанского сластолюбца, и поинтересовался:
– Твоя работа?
– А в чем, собственно говоря, дело? – старательно изобразил недоумение Колпаков.
– Изволь отвечать, – рявкнул Леонид Михайлович, – твоих ручонок дело?
– Вы хотите заказать нечто подобное? – нашелся Олег.
