Мы идем в магазин, она выбирает мне одежду по своему вкусу, но мне ничего не нравится. Она снова злится, но я отказываюсь мерить выбранные ею вещи, а подбираю одежду сама.
– У девочки хороший вкус, – говорит продавец-консультант, и Влада недовольно замолкает. Мы с продавцом подбираем нужный мне размер, Владислава набирает ворох вещей и идет в примерочную.
За покупки она тоже рассчитывается моей карточкой, и тогда я уже не молчу.
– Вы купили мне две вещи, а себе семь. Почему вы рассчитались моими деньгами? – спрашиваю ее, и она зеленеет от злости.
– Ах ты ж нахалка! – выплескивается из нее ядовитое. – Да как ты смеешь меня обвинять в нечистоплотности! Я так потратилась, пока навещала тебя в детдоме, а теперь ты смеешь тыкать мне своими сиротскими копейками?
Я ничего не отвечаю, потому что знаю – это бесполезно. Влада должна отчитаться за каждую потраченную копейку, но размер у нас одинаковый, и доказать, что одежду она покупала себе, а не мне, я не смогу.
Вечером я долго лежу без сна в своей комнате, в той самой, в которой жила до того, как попала в детдом.
В квартире не осталось ничего из прошлой обстановки, здесь делался ремонт для того, чтобы ее можно было сдавать. Наши вещи сложены в кладовке, и у меня нет ни малейшего желания их оттуда доставать.
Потом. Когда-нибудь потом я обязательно это сделаю. А пока мне нужно привыкнуть, что я больше не в детдоме, и мне до слез жалко, что я не там.
* * *Мы живем с Владой почти месяц, худо-бедно получается притереться друг к другу, мне даже начинает казаться, что я смогу ее когда-то принять.
Сегодня у меня на третьем уроке разболелась голова, и я отпрашиваюсь домой.
Влады дома нет, она утверждает, что ищет работу, но как я поняла, на деле работать никто не собирается. Я ложусь на свою кровать и незаметно засыпаю.
Будит меня громкое хлопанье входной двери, я встаю и только собираюсь выйти, как тут неожиданно сбивает с толку раздраженный голос Влады:
– Нет, эта дрянь еще в школе. Господи, Герман, если бы ты знал, как она меня раздражает.
Я уже дни считаю, когда это все закончится!
Что отвечает невидимый Герман, я не слышу, но холодею от одной мысли, что Влада может меня обнаружить. Недолго думая, ныряю в шкаф-купе и застываю в уголке под стенкой.
– Так что, ты уже нашел покупателей? Ремонт тут, конечно, стремный, но нам же не сдавать ее, нам продать. Ты не жадничай, цену не накручивай, надо успеть все провернуть пока Лидка нам в опекунском совете задницы прикроет.
