Вокруг сцены собирается толпа, а я раздумываю – почему аукцион? Автомобиль разыгрывается, а не продается.
– Лот номер один, – объявляет ведущий, – первоначальная цена тысяча долларов, шаг пятьсот долларов.
Почему-то все смотрят на меня, я вижу, как мимо идет Тимур и тоже на меня смотрит. Сердце снова начинает отбивать бешеный ритм, внутри появляется неприятный холодок.
– Злата, – спрашиваю, – а что продают на аукционе? Автомобиль?
Она мерит меня снисходительным взглядом и фыркает:
– Ты откуда свалилась, Вероника? На бейдж свой посмотри.
Тебя продают, ты же целка?
Я вижу на бейджике единицу и киваю, проваливаясь в бездонную пропасть, а сама переспрашиваю:
– Как это продают?
– Обычно, – Злата лениво указывает подбородком на азартно выкрикивающих суммы участников аукциона, – вон уже до десятки дошли. За пятнашку уйдешь, мама не горюй! Эй, ты куда?
– В туалет, я сейчас вернусь, – говорю на автомате и выбегаю в коридор.
– Назад, – мне дорогу преграждают два шкафа-охранника.
– Саркис Ваграмович! – вижу знакомое лицо и еле сдерживаюсь, чтобы не закричать.
Нельзя. Иначе мне конец. – Почему меня не пускают в туалет?
– Пропустите, – командует недовольно, подходя ближе, и уже ласково мне: – Ты сегодня просто сногсшибательная, Вероника. Давай быстрее, не заставляй гостей ждать.
Часом позже
Тимур
– Девку в расход! – командует Упырь, а я отворачиваюсь, чтобы ее не видеть.
У меня железное правило – не вмешиваться в дела моей «расстрельной» команды. Они отлично выполняют работу, за которую я отваливаю немерено денег.
Но у нас уговор – я к ним не лезу. Потому и живой до сих пор.
Девке не повезло, она оказалась случайным свидетелем того, как удачно мои люди перехватили партию стволов и завалили курьера. Куда ж ее теперь? Прав Упырь, вот только…
– Талер, отдай ее нам, – просит Черный, подходя к девке, а меня вдруг прошибает от того, как он на нее смотрит.
Нет, от того, как смотрит на него она.
Не с ужасом, не с мольбой, а с удивлением. Странная девка, смелая.
Или, скорее, борзая.
Ее нельзя оставлять, Упырь правду говорит, хотя…
Окидываю взглядом с ног до головы. Она в короткой юбочке, лишь прикрывающей белый треугольник трусиков, и в коротком топе, который некрасиво расплющивает грудь. Вдруг захотелось увидеть, какая же она, эта грудь, если снять нахер тот блядский топ и выпустить ее на волю?"
"На секунду мелькнуло, как она колышется у меня перед глазами, а следом откликается в штанах мой член.
