Наверняка угодил в разработку, а опытные волчары прошлись по нему глубоким уровнем проверки и сумели выявить нечто такое, что способно было перечеркнуть не только его прошлые заслуги, но и перепачкать вторую половину жизни. Ради чего он решил пойти на предательство? Любовная связь, гомосексуализм, а может быть, педофилия?"
"Следующий документ — а это был листок обычного формата — оказался не менее любопытным. На нем было напечатано около трех десятков фамилий, а под ними уверенным, широким росчерком приписано: «Перспективные в вербовочном плане».
Документ был чем-то вроде рабочей записки, напротив некоторых фамилий стояли вопросительные и восклицательные знаки. Попробуй разберись, какую смысловую нагрузку вкладывал в них автор записки. Дальше ждало еще одно серьезное открытие. На листке вместо шапки крупными буквами было выведено «ФСБ. Аналитический отдел». А ниже аккуратным почерком третьеклассника были написаны еще восемь фамилий, напротив каждой — краткий психологический портрет.
Красным карандашом помечены наиболее негативные черты характера. Напротив одного из них, некоего Шадронова А. С., было написано, что он предпочитает французский коньяк, склонен к авантюрным поступкам. Рядом с тремя другими именами аккуратно написано: «…Большие амбиции, весьма благодатный материал для вербовки». Здесь же несколько фраз, взятых в красную рамку: «…Неудовлетворен нынешним положением, расположен жить красиво, имеет серьезные обиды на руководителя. Весьма благоприятный материал для вербовки».
Маркелова не покидало ощущение, что именно здесь кроется главная информация, из-за которой пришлось взламывать сейф. Но он старался не показать своей заинтересованности.
Чуть приподняв голову, Маркелов посмотрел на Петра Сидоровича и увидел, с каким интересом тот изучает списки. Радужка глаз увеличилась, отчего лицо приобрело какое-то хищное выражение. Применительно к данному случаю можно было сказать: «Смотрит в оба!»
— Ты кого-нибудь из них знаешь? — как можно равнодушнее спросил Петр Сидорович, подняв глаза.
Отрицательно покачав головой, Маркелов уверенно ответил:
— Никого! Эти фамилии мне ни о чем не говорят.
Вот здесь в полной мере ему пригодились пейзажи, висевшие на стенах. Достаточно было взглянуть на пруд, заросший желтыми кувшинками, как тотчас начинаешь приобретать благостное расположение духа. Так бы и жил в таком состоянии!
На лице Петра Сидоровича отразилось облегчение.
