Именно здесь размещался аналитический отдел, именно сюда стекались данные почти со всех регионов России о деятельности компании. «Российский ковчег» продавал нефть и древесину, прибирал к рукам металлургические заводы, строил дороги и возводил мосты, проводил газовые трубопроводы, имел рыбную флотилию в Калининграде. То есть занимался буквально всем, что приносило ощутимый доход.
Вникнув в дела, Маркелов скоро убедился, что разведка в «Российском ковчеге», как это ни странно, была организована слабовато, много помпы и наворотов, а эффект небольшой.
Такое положение дел было по меньшей мере неосмотрительным.
Уже при следующей встрече Захар убедил Беляева усовершенствовать отдел радиоразведки. Посмотрев представленную смету, тот лишь невесело крякнул, но деньги выделил. На третью неделю пребывания в должности начальника службы безопасности Маркелов реорганизовал отдел радиоразведки, куда удалось заполучить едва ли не лучших специалистов. Спецмашины, оборудованные электронной начинкой, направлялись к офисам конкурентов, где, как пену с бульона, снимали всю интересующую концерн информацию.
Дорогая начинка автомобилей окупилась уже на второй день, когда стало известно, что правительство планирует устроить тендер по продаже металлургического завода в Челябинске. Беляеву достаточно было сделать всего лишь несколько звонков, чтобы убедить вице-премьера разрешить вопрос в его пользу. Разумеется, подобная любезность стоит недешево, но это куда выгоднее, чем участвовать в заведомо проигрышном деле.
Присмотревшись к Беляеву, Захар скоро убедился, что законные не ошиблись, поставив его во главе компании: он был не так прост, как это могло показаться при первом общении (да и вообще, могут ли олигархи быть простыми смертными!). Борис Алексеевич был умен, гибок, а кроме того, имел в приятелях массу влиятельных людей.
В зависимости от ситуации Борис Алексеевич надевал на себя ту или иную личину: он мог быть то разбитным пропойцей — и в этом случае не вылезал из кабаков на протяжении ночей, не прочь был подурачиться и пошалить.
А мог оказаться неприступно-холодным, когда приглашал кого-нибудь для разговора в собственный кабинет. И невозможно было понять, в какой именно момент Беляев был настоящим.
Захар не исключал и того, что подобное поведение только отражало одну из граней его сложного характера.
