— Вот, взгляни! — Подняв крышку, она вытащила из шкатулки сто долларов и протянула их Захару. — За мои труды мне дали кучу денег! Я их честно заработала. Вот такая теперь цена твоей Инночки."
"Лицо Захара страдальчески перекосилось. Вытянув стодолларовую купюру, Маркелов вынул зажигалку и, чиркнув колесиком, поднес пламя к купюре. Синее пламя попробовало купюру на ощупь, облизав ее со всех сторон. Через секунду огонь охватил ее всю. Инна молча наблюдала за Захаром, кажется, она что-то начинала понимать. Когда уже невозможно было держать деньги в руках, Захар положил купюру в пепельницу и молча глядел, как гаснут последние огоньки.
— Все! Теперь от твоего греха ничего не осталось, — уверенно объявил он. — Ты — земля, а я — небо. Друг без друга они не существуют, и мы с тобой единое целое.
Инна отвернулась, на ее лице Маркелов заметил слезы.
— Прости… Я виновата перед тобой.
— Все прошло. Успокойся. Мы будем опять вместе. Иди ко мне, — Захар протянул руки.
— Я перед тобой виновата, — Инна спрятала лицо на его плече.
— Прости меня… если сможешь.
Широкая ладонь Захара аккуратно легла на ее макушку, он бережно погладил ее.
— Успокойся. Теперь все будет хорошо.
Звонок по мобильному прозвенел в самый неподходящий момент. Взглянув на экран, Маркелов понял, что это «бета».
— Извини, — мягко отстранил девушку Захар. — Надо ответить. — Включив телефон, отозвался: — Слушаю тебя.
— Ты оказался прав… по поводу клиента на пятом этаже. Он ждал тебя. Гнездышко было оборудовано весьма толково. Видно, ему было запрещено выходить, чтобы не засветить логово, так что холодильник был затарен под самую завязку.
При нем — солидная австрийская винтовка с оптикой…
— Как ты его достал? — перебил Захар.
— Все очень просто. Позвонил в дверь пару раз. Ведь не мог же он не подойти, так ведь?
— Разумеется.
— А когда он подошел вплотную, чтобы получше рассмотреть меня, я пшикнул одной гадостью через замочную скважину. Потом подобрал ключи и вошел.
— Он живой? — поинтересовался «альфа».
— Извини, накладочка вышла… Передозировка! Сердечко не выдержало.
Но чуть потолковать с ним я успел.
— Узнал, как его звали?
— А как же! Лев Михайлович Белый. Работает в «Плутосе», точнее — работал. Псевдоним — Канарис.
— Ты уверен? — скрывая волнение, спросил Маркелов.
— На все сто! Он сказал, что узнал тебя, когда ты…
— Дальше! — перебил Захар.
— Он успел сказать, что после выстрела должен был позвонить некоему Петру Сидоровичу и сказать, что клиент не из болтливых.
