Сев в автомобиль, он почувствовал облегчение. Можно было побыть самим собой, безжалостно содрав с лица надоевшую маску.
Маркелов завел двигатель и поехал в сторону Тверского бульвара. Здесь сейчас было тихо. Оно и понятно. Все-таки ночь. На скамейках он увидел всего лишь две пары, но они, кажется, совершенно не замечали окружающих.
И все-таки почему местом для встречи выбран Тверской бульвар? В таком серьезном деле, как это, не может быть каких-то случайностей. Тем более с такой женщиной! Она действовала как хорошо подготовленный агент.
За все время их разговора Елена допустила всего лишь две промашки, и то очень незначительные. В тот момент, когда речь зашла о Тверском бульваре, она сделала небольшую паузу. И во втором случае, когда сказала, что посидит на скамейке, — в эту секунду у нее изменился голос. Можно предположить, что он не в ее вкусе, но уж не настолько, чтобы выказывать брезгливость! За этими словами пряталось нечто иное. А ведь можно было бы постоять где-нибудь у метро, там тоже, кстати, очень много народу, и разговор двух молодых людей не вызовет ни у кого подозрений.
Но ей необходимо было посидеть, а, следовательно, за этим скрывалось нечто большее, чем простая беседа. Судя по тому, как она держалась, Елена работала в разведке и, несмотря на молодость, поднабралась немалого опыта.
Подумав об этом, Захар испытал некоторое разочарование. В создавшейся ситуации Елена чувствовала себя как рыба в воде. Следовательно, она профессионал.
Женщина в разведке — это всегда особый случай. В первую очередь голова должна быть набита идеями, во имя которых она способна переспать с толпой мужиков, причем часто не самой привлекательной наружности. А отсюда вытекает, что она должна иметь душу проститутки.
И все-таки почему именно на скамейке Тверского бульвара? И почему через три дня? Ведь можно было встретиться, к примеру, на следующий день вечером, к тому времени у него уже будет кое-что, чем он сможет поделиться со своей работодательницей.
Интуиция подсказывала Маркелову, что на Тверском что-то готовилось. Елена себя выдала, когда сказала, на какой именно скамейке будет происходить их беседа. Следовательно, план прорабатывался заранее, и причем весьма досконально. Фраза про скамейку у нее выскочила автоматически, она не сумела ее скрыть даже смущенной улыбкой. Ей бы удалось спрятать свое смятение, если бы разговор шел с менее подготовленным собеседником.
