К их разговорам Шадронов отнесся весьма серьезно, а потому информация об этом мгновенно была передана в контрразведку Германии. В этом не было ничего удивительного, так было принято. Даже в самые студеные дни «холодной войны» разведчики всегда обменивались подобной информацией. В подобных ситуациях превалировали кастовые интересы: мы вне политики, наша работа охранять первое лицо государства, сегодня мы помогли вам, а завтра вы поможете нам.
Казус заключался в том, что группа молодых людей оказалась актерами Молодежного театра, разучивающими роли в какой-то модной пьесе.
Кроме улыбки, «секретная» информация русских у их немецких коллег не вызвала ничего. Ведь прежде чем передавать подобную информацию, полагалось установить за подозреваемыми негласное наблюдение, пустить их в разработку, удостовериться в серьезности их намерений и только после этого бить тревогу. Получилось, что Шадронов дал повод усомниться в компетентности российской контрразведки. Во всяком случае, после этого Шадронов решительно перешел в сферу экономики.
— Ну, так что ты решил?
Получилось это у Елены немного громче, чем следовало бы. А ты, девочка, волнуешься. Видно, за ее просьбой стоит нечто большее, чем просто наблюдение и сбор информации.
Поколебавшись для виду, Маркелов кивнул:
— Хорошо, сколько за ним наблюдать?
— Тоже неделю, — быстро ответила Елена. — Может быть, немного больше.
— Если увеличится срок, надеюсь, и гонорар возрастет?
— Разумеется! — так же быстро, безо всяких колебаний ответила она.
Захару приходилось встречать подобных женщин.
В стае их называли матерыми. Практически они ничем не уступали мужчинам, а подчас превосходили их по многим качествам. Как правило, женщины образовывали отдельный круг, и только матерые, сумевшие доказать свое право на поединок, удостаивались чести надевать венок и бывали допущены в мужской круг.
Захар был «альфа», а потому мог выбирать любую женщину. И только посягательство на матерую считалось оскорблением, которое можно было смыть только смертью обидчика.
Не ее выбирали, а она сама отдавала предпочтение тому или иному мужчине.
Захар понимал, что перед ним матерая. Можно попытаться влюбить ее в себя, на худой конец — уговорить! Но взять ее силой — никогда.
— Насколько я понимаю, наша сделка подразумевает какой-то аванс.
Глаза Елены как-то по-особому блеснули — один из признаков нешуточного внутреннего напряжения.
— Разумеется. — Она сунула руку в карман и положила перед ним конверт. — Здесь десять тысяч долларов.
