— Красиво, — выдохнула Полина, — но я всё ещё не понимаю…
— Твой отец обожает цитрусовые, — обратился я к Василисе. — Ты сама мне об этом говорила.
— Да, но… — княжна осеклась, и в её зелёных глазах мелькнуло понимание. — Ты думаешь…
— Почему это важно? — Белозёрова переводила взгляд с меня на Василису.
Я подошёл к ближайшему дереву, разглядывая спелые плоды."
"— Зачем рисковать каждый день, подсыпая яд в тарелку? Проще один раз отравить продукт, который жертва сама будет охотно потреблять изо дня в день.
— Думаешь, апельсины?.. — Тимур присвистнул.
— Возможно. Стоит это проверить.
Полина подошла к дереву и осторожно коснулась одного из плодов. Её глаза на мгновение расфокусировались — гидромантка использовала свой дар целительства.
— Странно… — пробормотала она, переходя от одного апельсина к другому. — В них действительно есть следы чужеродной магии. И какие-то инородные вещества. Но…
Девушка нахмурилась, продолжая изучать плоды. Её пальцы скользили по оранжевой кожуре, а в карих глазах плескалось недоумение.
— Что-то меня смущает, — призналась Полина. — Не могу понять что именно.
В этот момент двери оранжереи распахнулись. В помещение вошла женщина, держа за руку маленького мальчика. Я невольно замер, разглядывая княгиню Строганову. А никем другим эта дама быть не могла.
Елена оказалась невероятной красавицей. Ей было около тридцати, длинные чёрные волосы струились по плечам шёлковым водопадом. Голубые глаза сияли на бледном лице с тонкими аристократическими чертами.
Стройная фигура в тёмно-синем платье двигалась с врождённой грацией. Однако её красоту портило выражение лица — надменное, высокомерное, словно перед нами шагал не человек, а королева всей планеты, снизошедшая до того, чтобы дышать одним воздухом с низшими существами.
Я перевёл взгляд на Василису, потом снова на Елену. Сходство было… поразительным. Длинные чёрные волосы, форма носа, разве что цвет глаз отличался. Дмитрий Голицын явно был неравнодушен к определённому типу женщин.
Я вспомнил видение из Стихийного погружения Василисы — её мать выглядела похоже.
— Иса! — радостно воскликнул Мирон, вырываясь из материнской руки.
Мальчик лет пяти-шести бросился к сестре. У него были тёмные волосы отца и голубые глаза матери, круглое детское личико светилось от счастья.
Василиса присела на корточки и подхватила братишку на руки, закружив в воздухе.
— Миронушка! Как ты вырос!
— Я теперь большой! — гордо заявил мальчик.
