Примечательно, что использование Грани требовало куда меньше сил, чем обычная ворожба. Словно сама природа помогала человеку в том, что ему предначертано. Конечно, любой достаточно умелый маг мог научиться повторять то, что другому давалось от рождения, но это всегда выходило сложнее, затратнее и требовало долгих тренировок. Грань же ложилась в руки как влитая, будто продолжение собственного тела.
К примеру, был у меня в личной гвардии боец, умевший замораживать воздух в прочнейший лёд одним движением руки. Любой маг мог бы создать подобное ледяное копьё, собирая влагу из воздуха и замораживая её, но ему потребовалось бы в десять раз больше сил и времени.
А мой воин просто взмахивал рукой, и враги превращались в ледяные статуи. Грань позволяла ему творить такие чудеса, не задумываясь, одним лишь усилием воли.
Ночной бой порядком опустошил резерв моей магической энергии, но сон и несколько часов в телеге позволили её восполнить. Поэтому к новой тренировке я приступил с охотой.
Сегодня я решил усложнить задачу.
Вместо работы с одиночными сгустками силы, попробовал создать сразу три крошечных огонька. Поначалу это казалось почти невозможным — стоило сосредоточиться на одном, как другие норовили ускользнуть, раствориться в пустоте. Но постепенно, раз за разом, у меня получалось удерживать их всё дольше. Словно скоморох, подбрасывающий сразу несколько шаров, я учился делить внимание, не теряя контроля.
Когда три огонька начали стабильно парить в пространстве моей внутренней силы, я попытался закрутить их в сложную фигуру — тройную спираль.
Два вихря, вращающиеся в противоположных направлениях, создавали мощный поток энергии, но третий, движущийся перпендикулярно им, должен был замкнуть конструкцию. Несколько часов я бился над этой задачей, раз за разом теряя контроль, пока наконец не нащупал верное решение. Три потока сошлись воедино, образуя подобие крошечного вихря, и сила хлынула через меня неудержимым потоком. На миг у меня перехватило дыхание — настолько мощным оказался эффект.
Телу нужно было привыкнуть к новым возможностям, и я вынырнул из внутреннего мира.
"
"Захар то и дело косился на меня и копьё, остервенело понукая лошадей. Наконец не утерпел и спросил, понизил голос:
— И где ж вы, Прохор Игнатьевич, биться-то так навострились? Сызмальства ведь ленились. Лежебокой были знатным, ни зарядкой, ни клинком не занимались. Всё за девками красивыми бегали…
Я покачал головой, не глядя на него:
— Есть вещи, Захар, о которых лучше не спрашивать.
