В гостинице, где мы остановились, имелась своя охраняемая конюшня, туда лошадей с загруженной повозкой на постой и определили до назначенного часа.
* * *Через четыре дня сани неспешно скользили по укатанной зимней дороге. За ними, чуть позади, тяжело ступали лошади, тянувшие поставленную на полозья телегу с запасами для деревни. Я ехал в санях, а Гаврила и Федот правили телегой.
Путь предстоял неблизкий — до Угрюмихи ещё день пути. К счастью погода стояла ясная, лошади были сыты и отдохнули прошлой ночью, а главное — мы возвращались с хорошими новостями и крайне полезным для деревни грузом.
За очередным поворотом тракта сани резко затормозили. Поперёк дороги лежала массивная сосна, в два обхвата толщиной. Её ветви, припорошенные снегом, полностью перегородили путь.
* * *Возвращения нового воеводы ждала вся Угрюмиха. Прохор позвонил Василисе по магофону и попросил порадовать жителей вестями о гостинцах и о больших закупках. Новость быстро разлетелась по домам, и теперь каждая семья с любопытством ждала приезда обоза, втайне надеясь — а вдруг и им что-то перепадёт от барских щедрот.
Недоверие в сердцах селян потихоньку сменялось на робкую надежду. Вдруг с появлением боярина Платонова в их беспросветной жизни что-то поменяется.
Но время шло, а барин всё не ехал. Лишь к закату из леса появились сани, которыми управлял охотник Силантий.
Его лошадь, взмыленная и усталая, едва шла. Сам возница был весь в крови — своей и чужой. Полушубок разодран, на лице глубокие царапины.
Жители, увидев его состояние, моментально окружили плотным кольцом.
Подошёл и староста, по привычке пряча переломанную руку.
— Что стряслось? Где остальные? — Савелий нахмурился, вглядываясь в лицо охотника.
— Воеводу… — Силантий закашлялся, вытирая с бороды засохшую кровь. — Воеводу убили!
Глава 23
Сани неспешно скользили по укатанной зимней дороге. Мы с Силантием расположились на передке, а Федот с Гаврилой ехали следом в телеге на полозьях, запряжённой парой могучих меринов-тяжеловозов. Наш небольшой обоз двигался по заснеженному тракту, петляющему меж сосен и елей в сторону Угрюмихи.
Несколько часов назад мы свернули с оживлённой трассы, соединяющей Москву и Владимир, на более узкую и тихую дорогу, ведущую к нашей деревне. Путь предстоял неблизкий, ещё сутки, но охотники не унывали, оживлённо переговариваясь за моей спиной.
— Гляди-ка, сколько добра боярин накупил! — восхищался Федот, оглядываясь на телегу. — И мука, и крупа, и соль, и семена всякие.
