Несчастная створка слетела с петель и обрушилась внутрь здания, подняв облако пыли и щепок. В образовавшемся проёме обнаружилось пустое помещение, в котором царили тишина и полумрак. Похоже, Ждан не врал — приказ и впрямь закрылся на учёт.
— Это… это же… государственное учреждение! — промямлил потрясённый Акакий Акакиевич, во все глаза глядя на учинённый разгром. — Т-тебя за такое… на каторгу сошлют! Или п-повесят!
— Всенепременно, — согласился я, втаскивая его внутрь, — но для начала ты выдашь причитающиеся мне деньги.
Чиновник что-то невнятно забулькал и безвольно обмяк, смирившись с неизбежным. Видимо, до него наконец дошло, что спорить со мной бесполезно.
Я же перевёл взгляд на Ждана и добавил:
— После долгих размышлений я решил, что услуги Онуфрия Павловича мне не понадобятся.
Тот, икнув, кивнул."
"Мои люди сноровисто занесли в здание трофеи, добытые в лесу. На стол перед трясущимся Акакием Акакиевичем легли охапки Вороньего льна и Жилотрава, пара кустов Сумеречника.
Ствол Серой ольхи туда бы не поместился, пришлось прислонить его к стене.
— Оценивай товар, — приказал я с силой бросив собеседника в протёртое кресло. — И лучше тебе не юлить, а назвать справедливую цену. Не то, боюсь, наш разговор затянется.
Мухин побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Трясущимися руками он принялся перебирать Реликты, то и дело испуганно косясь на меня. Наконец, он выдавил:
— Вороний лён — 3 рубля за куст. Жилотрав — 12 рублей.
Сумеречник — по полтора за куст, итого 3 рубля. Ольха — 19 рублей за ствол. И-итого 37 рублей, милостивый государь.
Надо же, Василиса примерно такие цены и назвала.
— Видишь, как славно мы сторговались, — усмехнулся я. — Оказывается, если просто выполнять свою работу, можно избежать многих проблем в жизнь.
Требовательно постучав пальцем по столешнице, я дождался, пока Акакий Акакиевич дрожащими руками отсчитает требуемую сумму. Монеты исчезли в моём кошеле, а это ничтожество внезапно нашло у себя храбрость:
— Это возмутительно! — взвизгнул он, брызгая слюной.
— Вам это с рук не сойдёт! Я буду жаловаться! Ещё до утра вы будете сидеть в кутузке!
Я с интересом воззрился на эту разъярённую вошь.
— Давай проясним ситуацию, — в моём голосе зазвучала сталь. — Ты организовал схему с «вечным учётом», чтобы охотники не могли продать трофеи казне. Твой дружок Онуфрий скупает их за бесценок, а разницу вы делите между собой.
