Я должна попасть к нему. И мой отчим, он поможет. У него точно нет полмиллиона долларов, зато есть хорошая команда юристов. Если я уеду, мне не смогут подбросить ни деньги, ни наркотики. Кто поверит, что я прятала полмиллиона долларов в общаге под кроватью?
Саймон молча жует губу, смотрит в небо и наконец медленно отвечает.
— Хорошо, малыш, давай попробуем.
***
Складываю в файл деньги и документы, приматываю скотчем на талию и набрасываю капюшон. Я ничего не говорю Оливке, потом. Я потом извинюсь и все ей расскажу, сейчас главное покинуть пределы кампуса.
Саймон ждет на улице. Мы делаем вид, будто вышли на пробежку, и даже немного пробегаем по беговой дорожке. Саймон оглядывается по сторонам и толкает меня за кустарник, разросшийся перед забором.
— Сюда, быстро, — он подгоняет, и мне передается его мандраж. Сердце громко колотится о ребра, такое чувство, что грудная клетка сейчас разорвется.
Осталось подпрыгнуть повыше, Саймон меня подсадит, и я спрыгну по ту сторону забора.
Там как-нибудь доберусь до города. Может повезет поймать такси, а может просто попрошусь к кому-то автостопом. Дальше или поезд, или самолет.
Мы все продумали. Я не под следствием, запрет на выезд это личное распоряжение Оливера Дугласа. Я точно знаю, что не виновата, поэтому не считаю, что должна его соблюдать. Зато я точно имею право защищаться.
Подпрыгиваю, Саймон приподнимает меня за талию...
— Стоять, — слышу негромкий, но резкий окрик."
"Руки, держащие мою талию, разжимаются, и я приземляюсь на ступни.
Оборачиваюсь. Перед нами, держа руки в карманах, стоит высокий широкоплечий парень. Я его не знаю, знаю только, что он старшекурсник.
— Далеко собралась, малышка? — его тон не предвещает ничего хорошего, как и насмешливый прищур. От парня на километр несет опасностью.
Мы с Саймоном переглядываемся, он чуть заметно покачивает головой.
— Мы просто разминаемся, Уильям, — говорит примирительно, но парень пренебрежительно кривится.
— Ты можешь идти, — смотрит на Саймона.
Я чувствую, как накаляется атмосфера вокруг и предупреждающе кладу руку на локоть приятеля.
— Иди, Саймон, я сама разберусь.
— Я здесь подожду, рядом, — упрямо отвечает друг и возвращается на дорожку. А я поворачиваюсь к парню.
Мы оба молчим. Я не вижу необходимости оправдываться, а он не считает нужным мне ничего объяснять. Ему надоедает первому.
— Иди в корпус, — кивает он в сторону общежития, — и больше не смей этого делать.
