Этот жест не ускользает от Топольского, он выжидательно смотрит на не скрывающего недовольство парня.
Хорошо, у Саймона хватает мозгов не перечить хозяину вечеринки. Но он делает попытку взять меня за руку и потянуть за собой, приходится предусмотрительно спрятать обе руки за спину.
Щеки горят от смущения, смешанного со злостью. Зачем Саймон так меня подставил? Он лучше меня знает правила, я же не просто гостья, которая приехала на вечеринку.
Никто не станет разбираться, как Саймон попал в комнату, выделенную для прислуги.
И никто не поверит, что я ему отказала. А то, что наш наниматель застал меня в рабочее время в объятиях парня, вряд ли добавит мне баллов.
На лице Никиты слишком хорошо читается все, что он обо мне думает. И я почти не сомневаюсь — как только за Саймоном закроется дверь, я услышу от сводного брата, что отработка мне не засчитана.
Ну и возможно он проедется по мне. Это я точно переживу.
Но Никита провожает Саймона взглядом, дожидается, пока тот переступит порог, и выходит следом, плотно закрыв за собой дверь.
Молча. Не глядя.
Остаюсь одна в комнате, ощущения будто меня в с головой сунули в мусорный бак. Без конца прокручиваю в голове недавнюю сцену — ну почему Никита не вошел раньше, может он услышал бы, как я называю Саймона другом?
Другом, и не более.
Дохожу до точки кипения и иду к двери. Спущусь в холл, посмотрю где Оливка. Вдруг ей тоже надоело? Тогда можно будет вместе вернуться в комнату и запереть дверь.
Прохожу по коридору мимо комнаты Лии. Не знаю, мне чудится или я наяву слышу сдавленные рыдания?
Внизу обнаруживаю, что веселье в самом разгаре.
Нахожу Оливку глазами, она раскрасневшаяся танцует в компании своих друзей. Мало похоже, что подружка падает с ног от усталости. А я сама не решусь лечь и закрыться в комнате.
Боюсь уснуть и не услышать, когда Оливка вернется.
Меня замечают, в руку откуда-то сбоку всовывают бокал с рубиновой жидкостью. Не отказываюсь, наоборот, беру с благодарностью. Теперь можно таскаться с бокалом и не привлекать внимание тусовки.
Пробираюсь через холл на террасу. Меня окутывает вечернее тепло и тонкий, почти прозрачный аромат цветущих кустарников.
Здесь довольно пусто. Только одна парочка сидит на перилах, оживленно болтая. А еще Никита, сидящий на диване и уставившийся в экран телефона.
Он не говорил, что сюда заходить нельзя, поэтому прохожу к самому дальнему диванчику. Здесь декоративная деревянная опора в виде колонны, за ней Топольский меня не увидит.
