Развожу ноги в стороны, трусь болезненно возбужденным пахом посередине. Нахожу рукой перемычку шортиков и просовываю под нее пальцы.
Маша стонет негромко, но так возбужденно, что тело прошивает судорогой. Она там такая мокрая, такая тесная, такая сладкая.
Это пиздец. Меня ни от кого так не крыло. Никогда. Что она со мной сделала почти три года назад, когда я сбил ее на Красавчике? Чем заколдовала?
Задираю футболку, накрываю руками оба соска. Маша изгибается подо мной, стонет уже без стеснения, оттягивает волосы на затылке.
Ебать как хорошо.
Но член рвется наружу. Беру ее руку, веду к своему паху, сам расстегиваю ширинку.
Член выпадает ей в руку, она уже смелее себя ведет. Поглаживает, ласкает, пальчиком обводит головку. Как будто тоже кайфует, как будто ей нравится.
От захлестнувшего возбуждения в голове звенит, я ничего не соображаю. Хочу в ней оказаться, в Маше. Хочу вогнать свой член так глубоко, чтобы упереться пахом в ее плоский животик. Ебать ее хочу так, что в глазах темнеет.
Хочу чтобы еще потемнело и у нее.
Но как только приставляю к горячему мокрому входу головку, у нее будто выключается питание.
Будто кто-то рубильник вырубил. Тело каменеет, руки вместо того, чтобы обнимать, упираются в плечи. Отталкивают.
Маша пытается выползти из-под меня, свести ноги. Лицо отворачивает, глаза прячет. Такое ощущение, что сейчас совсем спрячется и створки своей ракушки перед моим носом захлопнет.
Беру за подбородок, поворачиваю к себе."
"— Маша, что? — голос хрипит. Ну правильно, я же почти кончил лежа на ней.
— Что не так?
Молчит. Повторяю, придав голосу жесткости.
— Я тебя спросил.
И охуеваю, когда она мне в лицо выплевывает:
— Что тебе непонятно, Никита? Все не так, понимаешь? У нас теперь все не так.
глава 32
Маша
Я не ожидала, что вспомню. Но когда Никита отодвинул в сторону перемычку шорт вместе с полоской белья, меня как прострелило.
Вот я стою лицом к стене, обе руки подняты вверх и прижаты к холодной поверхности. По ногам ползут эти же ладони, заползают под юбку.
Отодвигают белье, разводят складки, а затем изнутри пронзает жгучая распирающая боль.
Хоть стою спиной, но затылком чувствую впившиеся похотливые взгляды, слышу смешки, грязные замечания и шутки.
Меня охватывает сначала паника, потом отвращение. В голове нарастает гул, тело деревянеет, становится нечувствительным. Неуемное томление вмиг испаряется, оставляя одно — желание закрыться, спрятаться. Столкнуть с себя тяжелое тело, а самой исчезнуть.
