Ты снова меня спас», — отправляю и выхожу из мессенджера.
Удивительно, но я больше не боюсь. Внутри вообще никаких чувств кроме дикой усталости. Иду в гостиную, где-то здесь у Никиты был бар.
Достаю начатую бутылку виски, наливаю в бокал. Горлышко бутылки стучит о край, но я не могу справиться с тремором. Заполняю бокал на две трети, выпиваю до дна и несколько минут хватаю ртом воздух.
Внутренности будто облили керосином и подожгли. Зато голову заволакивает легкой дымкой, которая постепенно сменяется плотным туманом.
Наощупь поднимаюсь в комнату Никиты, разгребаю постель, заползаю внутрь и натягиваю на голову одеяло.
Здесь все пахнет Никитой. Этот запах расслабляет, успокаивает. Не замечаю как отключаюсь, обнимая подушку и зарывшись в нее лицом.
***
Просыпаюсь поздно. Меня хватает только на душ, который принимаю тут же в комнате Никиты. Во рту как будто кто-то нагадил, голова гудит.
Полощу рот, пальцем размазываю по зубам зубную пасту. Но за щеткой идти не хочу, мне кажется, стоит выйти из спальни Никиты, и снова что-то случится.
При мысли о завтраке желудок подает нехорошие сигналы, и я ограничиваюсь минеральной водой в стеклянной бутылке.
Снова заползаю на кровать Никиты и не слышу, когда внизу открывается входная дверь. Только шаги на лестнице слышу, и в коридоре. А еще голос. Нервный, напряженный.
— Маша! Маша, ты дома?"
"Вскакиваю с кровати и вылетаю из комнаты. По лестнице несусь вниз и с разгона бросаюсь Никите на шею.
— Ты приехал, Ник! — шепчу, обхватив обеими руками, и трусь щекой о его щеку.
— Как хорошо, что ты приехал...
Никита
Я не знал, что буду делать, когда вернусь. Не знал, как Маша меня встретит, захочет ли вообще говорить со мной. Надо было вчера еще возвращаться, не привязываться к рейсам, арендовать джет и вернуться.
Понадеялся, что за два дня ничего не случится. Но я недооценил эту свору ебучих псов, проебался сам и чуть не проебал Машу.
Игра уже давно вышла за все рамки, стала токсичной. Потеряла берега, как выразился бы отец.
В самолете я думал над словами Феликса, которые он сказал ночью, когда я позвонил ему чтобы обложить матом.
— Извини, Кит, здесь намешано слишком много личного. Я это остановить уже не могу. Хочешь, пробуй остановить в одиночку. Если сможешь. А лучше сам начинай играть без правил, и тогда может быть ты все уравняешь.
Ошибаешься, чел. Уравнять нихуя не выйдет, можно только обнулить.
Еще в самолете я думал, что в лицее как только Маша пришла в Игру, все пошло по пизде. Выходит, дело в ней.
