Он заводит двигатель и мощным рывком вылетает за ворота. В другое время я бы испугалась и завизжала, но теперь границы моих страхов существенно отодвинулись. Безразлично откидываюсь на спинку сиденья, закрывая глаза.
Скорость не ощущается, просто знаю, что летим на максимальной. Тормозим так же резко. Так же как...
В окне виднеется тот самый дом, в котором мы с Оливкой уже были. В прошлой жизни...
Никита накрывает руками руль и утыкается в них лбом. Молчим. Смотрю в окно, сползаю по спинке вниз. В принципе, можно и здесь спать.
Ну и что, что в машине, не все ли равно где?
Ник не выдерживает первым. Поднимает голову.
— Маша...
— Что ты мне дал? — обрываю, не давая продолжить. — Это наркотик?
Никита смотрит на свои руки.
— Галлюциноген. Там очень слабая доза. Я не хотел, чтобы ты чувствовала...
— А сам?
— Ничего, — сжимает пальцы в кулак и выпрямляет. — Я должен был себя контролировать.
Опять молчим и опять недолго.
— Я слишком поздно узнал. Прямого рейса из Израиля не было, летел с пересадкой.
Если бы я приехал раньше, я бы смог...
— Хватит, Никита, — снова обрываю, — я помню все, что ты говорил. Ты просил меня уехать, я упиралась. Я во всем виновата сама. Ты и так помог, я тебе благодарна. Правда. На этом все. Если я буду здесь жить, покажи мне мою комнату.
Открываю дверь, он хватает за запястье.
— Подожди... — разворачивается всем телом, — Каменский... Меня тогда так накрыло, когда я тебя с ним увидел... Я у него спросил, он сказал, что вы вместе. Я не знал, Маша.
..
Теперь я разворачиваюсь всем телом и отдираю от запястья его пальцы.
— Ты мог спросить у меня. Я сама приходила чтобы рассказать, но ты был слишком занят. Все, Никита, — выскакиваю из машины, он выходит следом, — тема прошлого закрыта. Я не хочу больше ничего обсуждать. Или отвози меня обратно.
Мы сверлим друг друга яростными взглядами, он с силой хлопает дверцей машины.
— Хорошо. Иди в дом.
Резко разворачиваюсь, дом покачивается и переворачивается вверх тормашками.
— Блядь, Маша.
.. — Ник подхватывает меня у самой земли. — Тебе нельзя делать резких движений.
— Не буду, пусти, — пробую встать на ноги, Никита пресекает попытки и поднимает меня на руки.
Слабо сопротивляюсь, но он уже вносит меня в дом."
"— В комнате Лии я жить не буду, — предупреждаю, глядя в сторону. — Лучше на террасе.
Он ничего не отвечает, поднимается на второй этаж и вносит в большую комнату с панорамными окнами, выходящими в сад. Я здесь точно не была.
