– Какие?
– Что у тебя было с другими? Поцелуи, касания? Как далеко ты позволяла зайти своим пацанам?
– Нет, - качаю головой, тянусь за вином. – Клаус!
– Нет, - сжимает мой бокал в ладони, отводит подальше. – Раз не можешь выпить, то нужно отвечать.
– Это нечестно. Верните. Серьезно? Вы же мужчины, вы обещали. Обсудили условия, а вы жульничаете.
– Именно потому, что мы мужчины – мы жульничаем. Ищем лазейки в любом договоре, находим возможность. Хотя это сексизм, кстати. Но у тебя есть шанс исправиться.
Мне кажется, что я просто сгорю со стыда. И никакого ответа не будет. Внутри всё сворачивается в тугой ком, узелки нервов вибрируют. Каждое слово кажется тяжелым грузом, которым непросто поделиться.
Облизываю губы, опускаю взгляд. Зажимаю между колен подрагивающие ладони, собираюсь с мыслями. Они чуточку спутанные, сложно разобрать.
– Ничего ни с кем не было. Вы же знаете, раз меня выдают замуж.
– Красивая, есть много вещей, которыми можно заниматься. Не теряя девственности. Поэтому вопрос ещё актуален.
Если хочешь, можем помочь.
– Как?
Вопрос глохнет в моем же вскрике, когда Клаус прикасается поцелуем к моей шее. Медленно проводит сухими губами по коже, вызывает всполохи внутри. Жгучие огоньки, которые собираются внизу живота.
– Так кто-то делал? – спрашивает, а от его голоса бегут мурашки. – Карина.
– Нет, не делал. И… Ник!"
"– А так? – наглец улыбается невинно, хотя его ладонь скользит по моему колену, двигается под платьем. До середины бедра и обратно, но хватает, чтобы во рту пересохло.
– Касался так?
– Только вы.
Шепчу, невозможно думать и говорить, когда они так близко. И дело совсем не в алкоголе, которого сейчас слишком мало. Хочется выпить и забыться, а вместо этого остро чувствую каждое касание.
– Целовалась хоть? – Клаус спрашивает серьезно, разворачивает лицо к себе. – Ну же, красивая, мы ждем ответ.
– Целовалась.
Отвечаю смело, вскидываюсь. Было дело, а даже если нет… Всё равно бы ответила так. Чтобы не зазнавались.
Потому что глаза мужчин блестят, на лицах довольные улыбки.
Широкие, предвкушающие. От которых немеют кончики пальцев. Им нравится, что почти ничего не было. Что в этом они первые, и каждая их ласка – новая для меня.
Мужчины просто кивают на мой ответ, ничего не спрашивают. Ник сильно сжимает моё бедро, тянет к себе. Задыхаюсь от ощущений, когда на другую ногу укладывается ладонь Клауса.
Смотрю возмущенно, но теряюсь, стоит мужчине наклонится ближе.
