— Хорошо, я покажу… Покажу, как ее найти…
Этого мне было достаточно. Я разжал пальцы, и Стелла упала на мокрую траву, жадно хватая воздух.
Я намотал ее длинные волосы на кулак и оттянул назад, заставляя поднять на меня взгляд.
— И смотри, чтобы без шуток! Ты меня поняла?
— Поняла.
— Вздумаешь превратиться, я тебя в два счета одолею.
Она лишь кивнула, прикрыв свои ярко-голубые глаза, зрачки которых успели стать волчьими.
Плохо это или нет, я не чувствовал по отношению к ней жалости. Единственное, что меня удержало от того, чтобы не сломать ей шею — это дикое желание спасти Ягодку.
Глава 24
Эля
Я очень плохо помню свое детство. Оно у меня, кажется, было и пролетело так быстро, словно по щелчку пальцев. Все, кого я помню, это Лея. Мама, папа… Иногда меня одолевают мысли, что их и вовсе никогда не было.
Отец без вести пропал, мама умерла, впав в сильную депрессию. Дядя Паша не рассказывал подробностей ее смерти, только говорил, что она сама свела счеты с жизнью.
Мама, мамочка… Почему ты оставила нас с Леей? Будь ты рядом, все бы сложилось по-другому, я уверена!
Наверное, ты была очень красивой.
Я пытаюсь вспомнить твое лицо, но у меня не получается. Я снова чувствую боль, простреливающую виски.
Сколько можно? Почему я не могу ее преодолеть?
Или все-таки могу?
Странно. Сегодня я ощущала себя по-другому. Мне не больно, не страшно… Я как будто находилась в вне своего сознания. Или просто задремала в полдень, лежа на летней веранде.
Да, той самой, которая так мне нравилась.
Которая находилась в доме братьев Борзовых.
Мои любимые братья… Волки-красавцы.
Должно быть, я снова сплю. Сладкий сон, в котором мы вместе. Нам так хорошо втроем, разве это может быть правдой? Нет, это сказка, прекрасная сказка!
— Сладкая… Ягодка… — шепот Эмиля разнесся по комнате, заставляя мою кожу покрыться мурашками.
Да, Эмиль, ты умеешь одними словами завести меня так, что я… истекала влагой, двигаясь бедрами навстречу к тебе, желая почувствовать тебя внутри себя.
Но ты любишь подразнить меня, завести до упора, заставляя меня умолять о том, чтобы ты вставил мне как следует! Р-р-р! Какой же ты своенравный… волк!
— Какая же ты вкусная!
Ох, Макс! А слышать от тебя такие слова — все равно что словить оргазм, не успев насладиться прелюдией. Ты обычно более молчалив, чем твой брат, но зато… ты та-а-акое вытворяешь своим языком, что я умираю и возрождаюсь снова и снова, не в силах справиться со сладкими волнами возбуждения.
