Значит, Ялу и Вафангоу были лишними, а вот на Квантуне я молодец?
— Все верно, — Куропаткин усмехнулся. — Так вот, боюсь, когда враг перед вами будет столь силен, вы снова не удержитесь. Поэтому на юге вы не останетесь, а вот на восточном фланге 2-й корпус мог бы и пригодиться. Уже скоро генерал Бильдерлинг ударит Куроки навстречу, чтобы потрепать его…
— Опять малыми силами? — не удержался я и скрипнул зубами.
— Зачем же повторяться? Генерал Бильдерлинг получит в полтора раза больше солдат, чем будет у Куроки, вот только у меня есть сомнения, что он сможет реализовать это преимущество в горах и на марше.
— Опять небольшие потери, ощущение паники, мотивация у японцев и… Наконец, решающий бой у Ляояна?
Интересно, что бы сейчас сказал Куропаткин, если бы знал, что настолько раздразнит японцев, что и там потерпит поражение? Ради чего же он рискует?
— Все верно, — Куропаткин, кажется, даже представить не мог, что все может пойти совсем не так, как он запланировал. — Вы со 2-м Сибирским расположитесь возле старой китайской крепости Лилиенгоу, это в десяти верстах к северо-востоку от Ляояна.
Приводите себя в порядок и, как придет время, прикроете отступающему Бильдерлингу его левый фланг. В большом сражении останетесь там же, но помните: никакой самодеятельности. Главная задача — держать линию, идти вперед — только после моего приказа. Все понятно?
— Но нам можно будет победить? Хотя бы на этот раз? — я сжал кулаки.
— На этот раз можно. Терять укрепления Ляояна было бы излишне расточительно, — голос Куропаткина звучал все-так же вкрадчиво, и я не мог избавиться от ощущения, что он говорит не все, что думает.
* * *"
"Алексей Николаевич Куропаткин думал, что недооценил потенциал заштатного полковника. Ладно, тот оказался умелым командиром, который был не чужд современных методов войны, но как четко он оценил и его, Куропаткина, политические мотивы. Конечно, Макарову не хватило опыта и знания столичных реалий, чтобы довести свои выводы до конца, но и сказанного было более чем достаточно.
В Санкт-Петербурге Куропаткину не раз приходилось сталкиваться с шантажом, но вот того, что в заштатной Маньчжурии кто-то посмеет ему угрожать, генерал не ожидал. Что радовало, при этом Макаров еще раз показал, что принципиально не собирается лезть в политику — это стало первым сигналом, почему Куропаткин решил все же заключить с полковником сделку. Вторым же была названная им цена — генеральские погоны.
