Он вздохнул, отворачиваясь и складывая в шкафчик учебники по алгебре, прежде чем достать новые по биологии и анатомии.
– Чувствуешь это? – Юта привалился плечом к соседнему шкафчику, испытующе глядя на Криса. – Гетеросексуальностью завоняло.
– Ты не можешь так говорить, – вяло возразил Кристофер. – Ты сам гетеросексуал. Может, это от тебя воняет.
– Но я не позволяю себе такого! – он стрельнул взглядом в Теодора и девушку. – А как же этика? А мои эстетические чувства? Это мне, может, весь день испортило.
У меня, может, глаза от этого болят.
– Ну так ты не смотри, – посоветовал Кристофер, не став упоминать, что основная причина, по которой Юта не позволял себе такого, заключалась в том, что позволять было не с кем. Вместо этого он продолжал копаться в шкафчике, чтобы отыскать завалявшийся там батончик из злаков. Он забыл взять с собой обед, а еда в столовой была неприлично дорогой и не особо вкусной, ему было жаль тратить на нее деньги.
– Нет, ты послушай, если бы это были мы с тобой, нас бы сразу отвели к директору! – привел неоспоримый аргумент Юта, его голос был наполнен негодованием.
Кристофер устало закатил глаза, расстраиваясь из-за того, что так и не отыскал свой батончик. Он захлопнул шкафчик и развернулся к другу.
Он знал, что все возмущение Юты было вызвано не нарушением его эстетических потребностей, а тем, что именно Теодор эти потребности нарушал. Он не разделял его неприязни – да и в принципе неприязни всех участников кружка, которые волком смотрели на него.
Да, Кристофер не относился к Теодору хорошо, но и плохо тоже не относился, потому что не привык судить о тех, кого не знал лично. Теодор творил всякое, и мало что из этого можно было назвать приятным, но все-таки он никогда никому не причинял серьезного вреда, и в некоторых случаях виной всему был даже не он, а его дружки. И потом, у него наверняка были свои причины быть таким. Ничего не происходит просто так, у всего есть мотивы, причины и следствия, эту истину Крис уяснил уже давно.
Конечно, он не оправдывал его, но просто иногда задумывался о том, что, возможно, в тот раз это мог быть…
Нет, это чушь.
От Теодора и вправду гетеросексуальностью за милю несло. Может, Кристофер и не знал о нем ничего личного, но то, что было выставлено напоказ, казалось вполне однозначным. Популярный мальчик со смазливым личиком, неугасающей харизмой и уверенностью в себе, да еще и из богатой семьи.
