Кристофер заплакал сильнее, пряча лицо на его груди, и Теодор инстинктивно поцеловал его в макушку, гладя по спине. Сердце как будто было сжато в кулаке, и дышать было тяжело.
Кто-то вот так просто отнял у него право на каминг-аут, и он чувствовал себя так, словно его нагого вытолкнули на сцену перед тысячами зрителей. Он осознал, что все, кто сидит сейчас в зале, видели это видео, они будут смотреть на него и знать, что он не такой гетеросексуальный, каким пытался казаться все эти годы.
Он прижал к себе Кристофера чуть крепче, вдыхая его аромат.
Это успокаивало. Кристофер успокаивал. Теодор зацепился за эти мысли как за спасательный круг, и они не дали пойти на дно.
Он пытался привести себя в чувство. Кристофер был с ним, всегда будет с ним.
Будет с ним на сцене рука об руку.
Родители в зале, и они уже приняли его.
Все ребята в этой комнате готовы его поддержать.
Плевать на тех, кто может отвернуться, да? Именно это он когда-то говорил Кристоферу. В это нужно было поверить и самому.
Этот момент бы все равно настал.
Теодор бы все равно признался в своей ориентации, рано или поздно. Пусть это случилось сейчас не по его воле, но этого уже не изменить. Зато теперь у него есть полное право открыто и гордо называть Кристофера своим парнем.
– Теодор, – осторожно начал Итан, – если ты не захочешь сейчас выступать, то мы… мы поймем.
Кристофер судорожно вцепился в его кофту, обнимая еще сильнее, а Теодор непонимающе нахмурился. Не захочет выступать? Почему он должен? Такой мысли даже не возникло в его голове.
– Я вышел бы на эту сцену, даже если бы мне сломали ногу, – сказал он, и Марк выдавил из себя смущенный смешок на этих словах. – Мы слишком долго этого ждали, чтобы так просто сдаться из-за каких-то мудаков.
Лиззи счастливо завизжала, первой бросившись к Кристоферу с Теодором, крепко их обнимая, и остальные ребята со смехом к ней присоединились, собираясь в дружный круг.
– Если испортите друг другу прически, я всех поубиваю! – радостно сообщила Лиззи, и все тут же отстранились и разошлись по разным углам, неловко посмеиваясь.
– Теодор, твой костюм, – Томас бросил ему рубаху и штаны. – Переодевайся быстрее.
Кристофер выпустил Теодора из объятий, и Лиззи драматично охнула, увидев его раскрасневшееся заплаканное лицо.
– Ах ты тупица, – она силой усадила его на стул, пока он не оклемался. – Весь мой макияж испортил!
Пока Теодор переодевался, она подкрашивала Кристофера. Внутрь заглянул разнервничавшийся мистер Уилсон.
