Марк покраснел, а остальные старательно делали вид, что не слышали. Кристофер едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Еще актерами назывались! Теодор тем временем неловко откашлялся. – Что-то… не так?
– Тео, – откашлявшись, начал он, ловя его взгляд и удерживая зрительный контакт, – я покажу тебе кое-что… Я хочу, чтобы ты знал, что каждый в этой комнате тебя поддерживает. И будет поддерживать, даже если ты решишь не выйти на сцену.
Ребята кивнули почти одновременно, соглашаясь с Кристофером, уже забив на попытки казаться невозмутимыми.
На самом деле, им было очень любопытно, несмотря на то, что они искренне переживали за Теодора, потому что чувствовали себя героями какого-то фильма про подростковую любовь. Открытый гей и главный Казанова школы – ну прям мечта сценаристов.
Кристофер глубоко вдохнул и на выдохе отдал Теодору телефон. Тот нахмурился, сосредоточенно глядя на экран, и те долгие секунды, пока он смотрел видео, все напряженно ждали. Что решит делать Теодор? Они и вправду поддержат его, даже если он не найдет в себе сил выступить, но все же…
Глаза Теодора остекленели.
"
"– Оу, – выдохнул он, и его пальцы чуть подрагивали, когда он возвращал телефон в такую же дрожащую руку Кристофера. Он поднял голову, встречаясь с ним взглядом, и от эмоций в глазах Теодора – от паники, недоумения, боли и страха – Кристофер снова начал плакать.
Теодор медленно поднялся, и Кристофер сделал шаг назад, но тот внезапно притянул его к себе, крепко обняв и заставив изумленно охнуть.
– Чего ты ревешь? – требовательно поинтересовался он, но голос его подвел, отчаянно надломившись в конце. Из-за плеча Кристофера он пересекся взглядом с Остином, потом с Итаном, Джесс, Лиззи.
Они смотрели на него с пониманием, с сочувствием, с решимостью поддерживать до конца. Ни в чьем взгляде Теодор не увидел осуждения, или презрения, или отвращения. Всего того, чего так боялся.
– Тебе не обязательно казаться сильным, – качнув головой, пробормотал Юта, переполненный сожалением по отношению к этому человеку, которого всего месяц назад изо всех сил ненавидел.
Всем стало почему-то неловко от того, как бережно держал Теодор в своих руках плачущего Кристофера. Никто не ожидал, что Теодор способен кого-то вот так обнимать.
– Мне очень страшно, – едва слышно признался он ребятам, выдавливая из себя улыбку. – Я собирался сказать всем, но я и представить не мог, как страшно мне будет.
