Ребята смотрели на него так, что сначала Теодор испугался, что снова ляпнул что-то не то, но потом они вдруг всей гурьбой набросились на него, радостно крича и обнимая, и он рассмеялся, цепляясь за руки Итана и Томаса, чтобы не упасть. Он нашел поверх голов Кристофера, стоящего в стороне, и широко улыбнулся ему, и когда тот улыбнулся в ответ, Теодор подумал, что быть для кого-то героем, в общем-то, не так уж и сложно.
* * *Мать Теодора – Элис Хейз – действительно согласилась приехать с костюмами. Она была привлекательной и улыбчивой, ухоженной от кончиков длинных волос, собранных в хвост, до носков аккуратных брендовых туфель.
Невысокая и миниатюрная, она почти потонула в ворохе костюмов, который втащила в актовый зал через сорок минут после звонка Теодора.
Увидев ее, Юта, Итан и Томас тут же бросились на подмогу. Кристофер был слишком занят раскрашиванием лампочек, Остин посчитал, что не было смысла лезть туда, где уже были ловкий Юта и высоченные Итан с Томасом, а Теодор не торопился отходить дальше от Кристофера даже на пару шагов.
– Почему ты не помогаешь своей маме? – полюбопытствовал Марк, от которого помощи особой не было – он себя-то нес с трудом, что уж говорить о костюмах.
– У нее и без меня помощников завались, – закатил глаза Теодор, но все же отвлекся от разглядывания сосредоточенного лица Кристофера и спрыгнул со сцены. – Мам, все костюмы нашлись?
– Да, смогла найти на каждого! – бодро сообщила она, пружинистым шагом подходя ближе. Она была очень активной, иногда даже чересчур, и порой Теодор от нее уставал.
Но сегодня ее активность пришлась как никогда кстати. – Взяла даже парочку лишних, на случай, если что-то не подойдет.
– Замечательно! – вперед выступил сияющий мистер Уилсон. – Миссис Хейз, огромное вам спасибо за помощь. Вы и не представляете, насколько это важно для нас.
Он был прав – Элис Хейз действительно не представляла, почему эта сценка так важна. Это была обычная школьная постановка, даже не конкурс, и в любой другой раз она бы вряд ли заинтересовалась этой премьерой.
Но эта женщина очень любила своего сына, который очень редко выказывал интерес к чему бы то ни было. Впервые за долгие годы ее сын был настолько погружен во что-то, впервые она видела в нем столько эмоций и воодушевления, впервые он так искренне и серьезно ее о чем-то просил. Несложно было догадаться, что эта сценка стала для Теодора чем-то особенным. А значит, она стала чем-то особенным и для нее.
– Не стоит благодарности, – отмахнулась она.
