– Я так трясся над этим секретом, что, когда ты спросил меня об этом в кафе, запаниковал. Настолько, что ложь вырвалась из меня непроизвольно. Хотя, наверное, я бы в любом случае умолчал… Я не мог позволить тебе узнать.
– Но почему? – надломленно спросил Кристофер, и Теодор, наконец, повернулся к нему. И у него невольно все внутри затрепетало от того, насколько Кристофер прекрасен. Его маленькое лицо словно сияло в темноте, а в огромных глазах, обрамленных густыми ресницами, было столько печали и сочувствия, что Теодор не мог поверить, что когда-то действительно боялся, что этот человек возненавидит его.
Потому что Кристофер, казалось, не способен на столь темное чувство.
– Потому что я трус, – честно ответил Теодор, озвучивая клеймо, которое сам на себя поставил и которого стыдился всю жизнь. Несмотря на браваду, на позицию популярного крутого парня, несмотря на то, что он казался несгибаемым и жестким, он был трусом. – Потому что я поступил плохо и побоялся взять за это ответственность. Дело не в том, что я тебя стыжусь, и не в том, что я просто хотел попробовать поцеловаться с мальчиком.
Я ненавижу себя за то, что заставил тебя так думать.
Кристофер всматривался в его лицо, словно пытаясь найти там признаки неискренности, и вдруг обеспокоенная морщинка появилась между его бровей.
– Ты плачешь.
Теодор глухо рассмеялся сквозь слезы.
– Да, конечно, черт возьми, я плачу, – фыркнул он, яростно вытираясь рукавом толстовки, натянутым на пальцы. – Потому что я не хочу тебя терять!
Он отвел взгляд, но Кристофер наклонился, чтобы посмотреть на него.
– Почему ты решил, что потеряешь меня? – спросил он с поразительной наивностью. И эти его чернющие пытливые глаза, Теодор готов был поклясться, что когда-нибудь они сведут его в могилу.
– Разве ты можешь общаться со мной после того, как я тобой воспользовался? – жалобно промямлил Теодор, самому себе напоминая брошенного щенка, который скулил, умоляя хозяина пустить его на ночь в дом.
Кристофер сжал губы в полоску, выпрямляясь.
– Да, это сложно, – наконец отстраненно произнес он, и выражение его лица, ставшее вдруг пустым, заставило Теодора испуганно икнуть. Будто он осознал, насколько плохо Теодор с ним поступил. – Наверное, я и вправду не смогу.
Он почувствовал, как все внутри оборвалось, словно его столкнули в пропасть. Кончики пальцев дрогнули, и стало так холодно, как не было даже в самые лютые морозы. Теодор поднял на Кристофера потерянный взгляд."
"Ну вот и все.
