Уже было плевать, так как я сам после всего, что мне пришлось пережить всего за полсуток в этой деревне, вонял ничуть не лучше.
Дотерпел только до того, как в большой кастрюле на печке вода стала чуть горячей.
Пришлось порыться в шкафу у Авдеевой, но так и не найти полотенце. Выдернул простыню, белую в розово-красную полоску, из комплекта постельного белья.
Зато выбор шампуней и гелей для душа у Авдеевой был обширный. Но и здесь я сильно не заморачивался, выбрав два флакона.
Стоило только зайти в баню, как волосы в носу словно опалило горячим воздухом.
Наверное, зря я добавлял в печку дров перед тем, как вернуться сюда вновь.
Как она, вообще, живут в таких условиях?
На улице пекло, в бане – ещё хуже.
Приходилось раздеваться и дышать ртом. Сжимать задницу подгорающую от горячей печки задницу крепче и мыться быстрее.
- Твою мать! – я вывалился из бани, придерживая простыню на бёдрах. – Охренеть! – пытался отдышаться и прийти в себя. После бани, которую можно смело сдавать под крематорий, на улице казалось свежо и прохладно.
По кое даже мурашки пробежали."
"В розовых тапочках Авдеевой, в которые не помещалась полностью стопа, я двинулся к дому, точно зная, что сейчас завалюсь на кровать без прелюдий и попыток казаться скромным гостем.
Но уже знакомый мне скрип где-то совсем рядом, вынудил напрячься вновь.
Я повернулся на зловещий звук и увидел гуся, который мерзко изогнул шею и, расставив крылья, уже спешил ко мне.
- Отвали по-хорошему, - предупредил я, отступая при этом к дому.
– Я же и своего гуся показать могу. У моего-то шея длиннее будет. А тебе нужны эти комплексы, Лёнька?
Похоже, я лишь сильнее разозлил гуся, который бросился в атаку, а я от него в дом, теряя простыню.
Я ехала домой только с одной мыслью – хоть бы Титов не спалил мне баню, дом и участок.
Зря доверила ему баню. Слишком необдуманный поступок с моей стороны.
Что-то я слишком расщедрилась, предложив ему и завтрак, и баню.
Ему было бы достаточно старого алюминиевого тазика с холодной водой для того, чтобы утолить жажду и помыться.
Такси свернуло на мою улицу, я, с замиранием сердца смотрела в сторону дедушкиного участка, надеясь, не увидеть там большого столба дыма и пожарную машину.
И лучше бы я увидела дым, чем бледную задницу Титова, отбивающегося одной моей розовой тапкой от Лёньки, а второй – прикрывающего то, что я когда-нибудь вырву у него с корнем.
