- Вот теперь можно считать, что я проснулся.
- Может, ещё чего хочешь? – Люба игриво дёрнула рыжими бровями.
- Может, вынесешь мне чего-нибудь поесть?
- Не могу. Меня мама загонит, - с улыбкой шепнула Люба, чмокнув меня в нос. – Голодный?
- Конечно! Я в пять утра только сосиску в тесте во рту подержать успел. А уже обед, судя по солнцу.
- Так мама же выносила вам сосиски в тесте. Где они, кстати? – Люба обернулась на стол.
- Сосиски в тесте? В тесте! – я шептал громко, как истеричка на грани срыва, и показывал на Любиного отца, который забивал последние гвозди в крышу бани.
– Он ещё и чай горячий постоянно пьёт. Когда только наливать его успевает?!
- Сейчас мы накроем стол. У нас с мамой почти всё готово.
- А что там? – я готов был подавиться слюной просто от информации о том, что где-то рядом есть еда.
- Мы с мамой налепили немного пельменей.
- Домашние пельмени? Настоящие?
- Ага. Тебе сколько штук сварить?
- Все! Мне – все!
- Штук с двадцати начнём, ладно.
Потом, если что, добавки получишь. Просто там ещё лечо, горлодёр, салат из огурцов…
- Если сейчас начнёт капать с крыши, то знай, что это дождь из моих слюней.
- А ещё мы хлеб сами испекли…
- Это уже контрольный, Любонька.
- Я знаю. Сейчас на стол накроем. Минут пять продержишься? – поинтересовалась Люба.
- Хорош ворковать, голубки. Не для ваших уруру крышу строим. Ну-ка, зятёк, проверь-ка крышу. Крепко, нет, прибили?
- Как проверить? – спросил я у уже спускающегося с крыши вслед за Любой Александра Олеговича.
- Ну как-как? Походи, потрогай, попрыгай, если совсем без башки.
Я просто постоял и поводил по крыше под моими ногами в резиновых галошах взглядом. Визуально она была безукоризненна.
- Нормально всё. Крепко, - я не стал ждать одобрения и сразу слез с крыши. Тестя уже рядом видно не было.
Сняв галоши у нижней ступеньки крыльца, как сделал это тесть, я зашёл в дом и чуть не упал в голодный обморок от аппетитных запах, что сразу ударили мне в нос.
- Мужики, мойте руки и идите на улицу. Мы с Любой сейчас всё принесем.
- Может, что-то попробовать надо? – спросил я, с надеждой глядя на Любовь. – Вдруг недосолили чего…
Сочувствующе и понимающе улыбнувшись, Люба наспех отломила кусок свежего домашнего хлеба, сдобрила его ложкой сметаны, а сверху не пожалела варенья, которое варила вчера.
- Вот, попробуй. Досолила, нет? – она вложила мне в уже широко открытый рот эту пищу богов.
