Повернулся к всё ещё спящей Любе и аккуратно вытянул из-под неё свою руку.
С секунду подумав, вновь завалился обратно в постель. Обнял Любу, притянул к себе и зарылся носом в её волосах. Глубоко вдохнул, выдохнул и почувствовал, что начал засыпать.
- Иди, - Люба вяло похлопала меня по руке. – Он не отстанет, - добавила она сонно.
Я притворно захныкал. Приподнялся на локте и прикусил Любино плечо, но тут же оставил на месте укуса поцелуй.
- Почему этим нужно заниматься в такую рань?
- Папа тебе только что дал пару весомых аргументов.
Скажи «спасибо», что он тебя не на рыбалку приглашает. Он бы тебя в четыре поднял, и никакая мама его не остановила бы.
Я ещё на пару секунд обмяк рядом с Любой и, собрав всю волю в кулак, наконец, выбрался из-под одеяла.
Люба тут же вольготно развалилась на полуторке, которую мы делили несколько ночей. Сквозь ворох рыжих пряжей я заметил хитрую довольную полуулыбку.
- Это ты его подговорила?
- Нет, но спасибо ему, - протянула она с довольной ухмылочкой, при этом даже не открыв глаза.
Нарочито обидевшись, я укусил её задницу через одеяло.
- Ауч! – встрепенулась Люба. Пнула меня под зад и, послав воздушный поцелуйчик, вновь завалилась спать.
Пришлось взять со спинки старого стула у стены футболку и шорты. Одеться и выйти из комнаты, дверью в которой служили шторы.
На диване в гостиной никого не было. Зато на кухне обнаружилась Любина мама, которая уже что-то стряпала в такую рань.
- Доброе утро, - произнес я с улыбкой и взъерошил свои волосы, при этом ища глазами, что бы закинуть в рот.
- Доброе, - буркнула женщина. Вздохнув, откинула вафельное полотенце с тазика, стоящего на табуретке. В нём я увидел сосиски в тесте и, честно сказать, окончательно проснулся, не ожидая увидеть такое в пять утра. Во сколько же она проснулась? Или спала ли вообще? – Бери, - бросила она, кивнув на таз. – А то, смотрю, сам ничё не ешь и Любке моей не даёшь. Совсем исхудала тут с тобой.
- Она в любом весе прекрасна. Уж вы-то, как мать, должны это знать, - я взял две сосиски в тесте и, подумав, прихвати третью.
– Спасибо.
- Угу. На здоровье, - это было сказано совсем недоброжелательно. Надеюсь, ни одна сосиска не встанет мне поперек горла.
Я вышел на улицу, уже жуя. Подошёл к бане, к одной стороне которой Александр Олегович уже приставлял какую-то старую деревянную лестницу.
- Ты загорать, что ли, собрался? – хмуро глянул он на меня. – Нормальной рабочей одежды нет?
- Есть ещё рубашка и брюки. Пойдёт? – поинтересовался я.
