Но и я больше не собиралась позволять ему указывать мне, соглашаясь на все «от» и «до», отчаянно хотела поставить босса на место.
— Тогда тебя тоже не касается, с кем сплю я…
Не успела договорить, потому что ладони Шульца сжали мои предплечья так сильно, что я зашипела от боли. Встряхнув меня, Конрад медленно втянул кислород полной грудью, после чего, не скрывая угрозы, проговорил:
— О, Эмми. Мы можем проверить, касается это меня или нет. И в следующий раз я не буду таким милосердным. Ясно? — он замолчал, давая понять, что ждет ответ.
Я лишь нашла в себе силы активно закивать, хмурясь. Тогда хватка на плечах ослабла, а голос стал более ровным и нейтральным. — Сейчас поедем в пентхаус. Я хочу трахнуть тебя еще пару раз.
Проглотив оскорбление, из последних сил старательно держала себя в руках, заставляя не проронить и слезинки.
— Мне нужна противозачаточная таблетка, — сдавлено выдавила из себя я. И на секунду показалось, словно лицо Конрада стало более черствым, чем обычно, а губы изогнулись в зверином оскале.
— И… Я не поеду ни в какой пентхаус. Никогда больше не позволю тебе переспать со мной. На этом все, Конрад. Это конец твоей странной игры.
* * *
Конрад Шульц привычно и, не задумываясь, пластиковой картой открыл дверь петхауса, а затем отбросил карту на стеклянный стол при входе. Голова мужчины разрывалась от мыслей, но одна из них непривычно съедала мозг заживо — поцелуй Эмми Браун.
Он не собирался потакать ей, и уж тем более — быть нежным. Должен был приучить к себе, заставить самой прийти в его дом.
Признать власть Конрада, нуждаться в нем до тех пор, пока мужчина сам не решит с ней распрощаться.
— Босс? — новый глава охраны Стив, перенявший должность Джеймса, уже встал на новый пост, получив долгожданное повышение. Отвечал по звонку после первого же гудка, как того требовал протокол.
— Вы позаботились о телах? — голос Шульца был холодным, но сдержанным. Сегодня мужчина потерял своих людей. Бойцов, долгие годы стоявших у него в тылу.
Он знал, что это их работа и их вина. Не заметили чертового психопата, какого-то дьявола решившего привязать к себе домашнюю взрывчатку. Для Нью-Йорка подобные теракты — не новость. Промахи личной охраны всегда карались смертью. И, все же… Шульц не мог сбросить с себя тяжелое, давящее грудь ощущение, напоминающее о его прямой вине.
— Так точно, — краткий, короткий ответ.
— Что их семьи? — Конрад оглянулся. В доме его было чисто, пусто, тихо.
