— С другой стороны, у него важное совещание, которое длится уже пятый час…
Шульцу все же пришлось вернуться на работу, но мой неугомонный мужчина обосновался на острове, работая удаленно. Кроме того, ему удалось создать иллюзию для общества, что он продолжает управлять компанией из своего кабинета в Нью-Йорке. Видимо, желая доказать мне, что это таки удачная идея, он лишь приумножил свой капитал за это время, а не потерял. Как я, опять же, пророчила и сетовала.
— Ну, — пожал плечами доктор, поднимаясь с места и направляясь к раковине, чтобы вымыть руки.
— Вам есть, чем его обрадовать, верно?
* * *
Конрад сидел в широком кресле у рабочего стола, аккуратно массируя пальцами виски. Комната намеренно была идентичной с той, что располагалась в главном корпусе «Шульц Индастрис» в Нью-Йорке, чтобы никто на том конце провода и не предположил о другом местонахождении.
— Как все прошло? — громко и четко отчеканила я, застывая в дверном проеме и привлекая к себе внимание.
— Отлично.
Россия дала добро на экспорт и импорт товара. К тому же, мне удалось их развести на все наши условия, а это значит, что уже через год… — мужчина устало распахнул глаза, отталкиваясь от рабочего стола и отъезжая на колесиках к стене. Но стоило его взгляду зацепиться за меня, как мужчину словно парализовало.
Я нервно осмотрела себя с ног до головы, расправив тонкий синий гипюрный халат и белье под ним, буквально трескающееся по швам. С момента беременности грудь увеличилась уже более чем на полтора размера, а трусики налезали только с самой низкой посадкой.
— Так ужасно, да?.. Черт! — нервно потянула я, а затем развернулась и быстрым шагом направилась прочь, желая запереться в спальне и никого не видеть. Меня не мучили тошнота или усталость, единственным признаком беременности являлись колоссальные смены настроения по щелчку пальцев. И как бы ни пыталась я работать над собой, как бы ни пыталась приводить разумные доводы — ничего не выходило.
Стоило коснуться ладонями ручки спальни, как крепкие руки подняли меня над землей.
— Ты пошла на УЗИ без меня, — констатировал мужчина, целуя меня жадно и развязно. Я нервно закивала, а затем зарыдала навзрыд, не пойми от чего. От ощущения своего же бессилия перед гормонами щеки моментально покраснели. Конрад посадил меня на постель и уставился прямо в глаза, проговорив громко и четко: — Ты прекрасна, Эмми. Самая красивая женщина из всех, что я знаю.
