Кажется, в ту минуту с моим судорожным стоном дух покинул тело навсегда, оставляя лишь вялую оболочку с киселем вместо мозга. — Пока ты будешь жадно вжиматься в мое тело руками и ногами, чтобы согреться, я медленно спущу твои домашние штаны и войду в тебя так медленно, чтобы ты дрожала от предвкушения и желания. И когда ты будешь молить меня трахнуть тебя сильнее и глубже… Только тогда я, так уж и быть, пойду у тебя на поводу.
— «Так уж и быть» пойдешь на поводу? Серьезно? — отчеканила намеренно и обиженно, пока внутри меня велась самая настоящая бойня на смерть.
— Именно, детка, — хмыкнул тот, не прекращая своих умелых издевательств над моей и без того расшатанной нервной системой.
Я знала, что если впущу сейчас Шульца на свою территорию, он не просто выиграет партию, он больше никогда не выйдет из этих апартаментов и моей жизни. Тогда ничего не поменяется. Конрад станет всё так же подавлять и властвовать, а я останусь лишь приятным дополнением к успешному богатому спонсору.
Как можно любить унылую женщину, у которой единственная цель жизни — поклонение своему мужчине? Однажды страсть остывает, а любовь проходит. И что остается? Любовница.
— Что же, мистер Шульц, — просунув руки между нашими телами, я оттолкнулась. Конрад глухо заревел, дыхание его стало сбивчивым и нервным. — Увидимся завтра на работе, верно?
— Эмми!.. — отчеканил он сквозь зубы, когда я не без труда отлепила его ладони от своей пятой точки. Стиснув зубы так, что мне послышался хруст, он говорил так тяжело, будто со сломанной челюстью, отказывающей шевелиться.
Темно-серые глаза наполнились злостью, недовольством и обреченностью. — Мы живем в одном доме, и ты будешь ездить со мной в одной машине. Это не обсуждается.
Пожав плечами, я послала ему приободряющую улыбку. Как бы там ни было, Конрад работал над собой, и сейчас это было видно невооруженным взглядом.
— Отлично, — постановила я, и Шульц немного расслабился. Лишь на одну десятую часть.
И прежде чем мужчина снова подцепит меня на очередную удочку, я судорожно нащупала дверь и захлопнула ее едва ли не перед носом мужчины. — До завтра! Сладких снов, босс.
Я прислонилась ухом к двери, услышав отборный мат. Глаза мои удивленно округлились: «Кто бы мог подумать, что Конрад знает такие слова?» Затем Шульц ударил кулаком по стене, будто зная, что я до сих пор от нее не отошла и сдавлено выпалил:
— Буду ждать тебя в восемь. Не опаздывай.
