Сегодня Филипп предпочел черный костюм, но запонки на пиджаке по-прежнему оставались золотыми, как и пуговицы на рубашке.
— Эмми Браун, — со всей серьезностью заявил он, не отводя от меня серьезного взгляда. — Сегодня вечером я трахну тебя. И мой член будет внутри тебя, нравится тебе это или нет.
Резкий рвотный позыв удалось загасить, лишь прижав ладонь к губам и принявшись активно и глубоко дышать. Я не хотела думать об этом, даже прикидывать подобную вероятность. Сам факт подобного слияния приносил мне душевную боль сильнее любой физической, словно кто-то заживо ломал кости.
— Фу, — поморщилась я, ведь Майер описывал секс, как какой-то захудалый порноактер. Но прежде чем мужчина как-то успел это прокомментировать, я натянула пугающую улыбку, словно у грустного клоуна. — А почему вечером? Что еще произошло?
Филипп склонил голову набок и положил руки в карманы, в темных глазах блеснуло самое настоящее коварство.
— Пока ничего, — многозначительно протянул он, доставая сотовый и делая первый шаг в мою сторону.
Я жалась на постели и смотрела в сторону ванной. В этот раз комната располагалась слишком далеко, да и Филипп имел запасные ключи от каждой двери. — Но обязательно случится. Я об этом позабочусь, дорогая.
— О чем ты говоришь, ведь… — я не успела закончить мысль, как Майер оказался на моей постели, возвышаясь сверху. Борьба взглядов длилась долгие бесчисленные секунды, молчание разрушалось лишь моим бешеным и сбивчивым дыханием. Ровно до того момента, пока я ни попыталась вскочить с постели.
Майер вжал меня в постель своим огромным, тяжелым, громоздким телом, удерживая корпусом нижние конечности, а руками — верхние. Я вырывалась из его хватки так сильно, как только могла, рычала ему проклятия, которые позже напрочь стерлись из головы. Глаза стали влажными от слез и бессилия. От непередаваемого, безумного желания провалиться сквозь землю или потерять сознание. «Пусть трахает труп!» — «помог» внутренний голос, от которого мое сопротивление стало еще более активным.
Мое исхудавшее и костлявое тело против веса Майера выглядело жалко.
Он спокойно и без волнений удерживал меня, теперь уже одной рукой, пока вторая быстро развязывала халат."
"— Мне нравится, как ты кричишь. Выглядит душераздирающе! — его сальная ладонь провела дорожку от груди до самого края трусиков, а горло мое охрипло от бессмысленных криков, не имеющих никакого влияния на этого мужчину. Затем Филипп одернул себя, нервно сглотнул и судорожно включил телефон, направляя его на меня.
