Как только Майер его распахнул, на экране вспыхнуло черно-белое видео, напоминающее камеру видеонаблюдения. Я внимательно всмотрелась в изображение и увидела незнакомого мне мужчину лет пятидесяти пяти, раскинувшегося на просторной постели отельного номера. Выглядел он вполне здоровым и жилистым, для подобного возраста.
— Я очень добрый и отзывчивый человек, Эмми, — наконец подал голос Филипп, внимательно изучая мою реакцию. — Видимо, мое призвание — оказывать помощь всем несчастным, пострадавшим от Конрада Шульца.
Может, открыть какой-то фонд, что думаешь? Это хорошо повлияет на мою репутацию, а ты могла бы его возглавить.
Мне совершенно не нравилось, что Майер позволял себе говорить о моем бывшем боссе, странная злость вспыхнула внутри на подобии вспышки. Резко захлопнув ноутбук, я буквально всучила его обратно мужчине, сжав губы, и отчеканила, глядя прямо в глаза:
— Понятия не имею, кто это и чего именно ты этим хочешь добиться.
— Удивительно, — без капли лжи выдавил из себя обомлевший Майер.
Он явно ожидал совершенно другую реакцию. — А этот человек с тобой знаком. В некоторой степени даже помешан… Мечтает встретить родную дочурку и обнять покрепче. Любовь у него крепкая и безграничная… — Филипп с явным облегчением проследил за тем, как глаза мои непроизвольно расширились, и хохотнул. — Жаль только, что встреча эта закончится для кого-то из вас двоих летальным исходом. И, увы, я бы на тебя не поставил, сладенькая.
«Он помогает Джеку Брауну!» — взорвалось в голове неоновой вспышкой, сердце в груди забилось быстрее.
«Это ведь было вполне ожидаемо! Какой-то психически нездоровый маньяк не сможет долго скрываться от самого Конрада Шульца. Только если за ним кто-то стоит. Кто-то не менее влиятельный».
Но если Майер с самого начала приютил отца, это могло значить лишь одно: убийство Натали, а также нападение моей матери в больницы было совершенно с его прямого влияния. Теперь я смотрела на Филиппа совершенно другими глазами — как на лишенного всяких рамок хладнокровного преступника.
— И чего ты хочешь? — сквозь зубы отчеканила я, глядя в его блестящие глаза. Мертвые, лишенные всяких чувств. Этот человек никогда не испытывал ко мне любовного интереса, лишь коммерческий и потребительский. Возможно, именно это он и принимал за любовь, только не я."
"«Я люблю тебя», — знакомым отголоском промелькнуло в памяти, и я резко взглянула на потолок, не позволяя слезам даже показаться в глазах. Майер никогда этого не увидит.
