Босс выглядел, как разозлённый гепард, ожидающий часа напасть на добычу и растерзать.
Мне нужно было извиниться, но чертова смелость куда-то испарилась, а язык прирос к небу.
— Удивительно, — хмыкнул тот, качнув голову в бок. Простое движение заставило задрожать. — Еще вчера ты была другого мнения, Эмма. Просила трахнуть прямо в клубе. Помнишь?
— Вчера я была явно не в себе, — невнятно и быстро протараторила я, снова и снова облизывая пересохшие губы. Щеки покраснели, взгляд опустился. Грудь нервно вздымалась, будто еще мгновение назад я пробежала марафон.
Шульц переводил цепкий взгляд с нее на мое лицо, будто принимая какое-то решение. — Мне очень жаль, босс. Такого больше не повторится.
Один шаг в сторону, Шульц нажал кнопку «стоп» панели управления, и мое сердце замерло вслед за лифтом. Хотелось кричать, просить о помощи, плакать. Страх убивал изнутри, мысли путались. Ноги дрожали, тело сводило от напряжения.
— Ты забываешься, Эмма, — внезапно голос Шульца стал ниже, будто мужчина залпом выпил крепкий виски.
Он отлажено и размеренно снял пиджак, сложив аккуратно и бережно, перекинул его через поручень лифта. Затем стянул галстук и шагнул ко мне. — Кто главный в этой компании?
— Вы, — язык заплетался, легкие жгло.
— Кто твой босс? — холодный вопрос, выстрел на поражение.
— Вы, — перед глазами возникла пелена.
— Кто главный в твоей жизни? — что-то пугающее темнело в глазах мужчины напротив, будто надвигающийся ядерный взрыв. — Кто принимает решения?
— Видимо, тоже вы, — вынужденно ответила, скрипя зубами.
В общем-то, я готова была сказать все что угодно, лишь бы он запустил снова этот чертов лифт!
— Если мне потребуется от тебя ребенок, то ты захочешь мне его родить и будешь умолять об этом, — констатировал он, развязывая двойной узел галстука. — Если мне потребуется от тебя секс — ты захочешь быть моей любовницей. Все просто, Эмми.
В памяти всплыла согревающая улыбка Ронни, его теплый, обожающий взгляд. Объятия, дарящие любовь и уют. Нежные поцелуи, полные безудержного счастья…
— Такого просто не может произойти, — качнула я головой, смахивая пелену непрошеных мыслей.
— Ты не помнишь вчерашнюю ночь, — Шульц перекинул один край галстука, превращенного в веревку, через поручень лифта, другим же обмотал мою верхнюю часть бедра. Мужчина ловко скрутил какой-то сложный узел, и, когда стянул его, то моя нога вынужденно поднялась вверх, юбка сползла на уровень талии. — Но я оставлю тебе пробник для размышлений.
