С трудом взяв себя в руки, я подскочила с места и быстро засеменила на высоких каблуках вслед за ним.
Шульц был молчалив, как, собственно, и всегда. Он безэмоционально смотрел перед собой, будто совершенно не замечая моего присутствия рядом. По протоколу, первым в любое помещение входил непосредственный начальник. Я же спокойно оперлась на поручень, позволяя мужчине расположиться впереди кабины.
— «Фу», — тишину разрезал раздраженный голос Шульца, я напряглась. Он не повернулся, взгляд оставался так же прикован к передней панели, лишь губы двигались.
— «Естественно, нет»."
"Мне хватило пяти минут на осознание того, что имел в виду мужчина. Он подслушал весь мой разговор с подругой! А, значит, и с Ронни… Сердце мое забилось быстрее, а тело беспомощно вжалось в стенку лифта, ища спасения.
— Вы все слышали, — с отчаяньем пробормотала я себе под нос.
— Что ты именно имела в виду, Эмма? — баритон стал выше и требовательнее, будто выбора у меня не было. Это допрос перед расстрелом. — Отвечай.
— Ничего такого… Я просто не хочу иметь детей, — выпалила первое, что пришло в голову.
— Это ложь, — без капли колебаний раскусил меня босс. — Я жду.
Энергетика Шульца давила на меня так сильно, что я предпочла бы провалиться в шахту лифта, чем находиться с ним рядом еще секунду. Он раздавливал меня грубо и безжалостно, будто надоедливую мошку. Я была для него никто. Лишь жалка помощница, робкая и послушная.
И все равно Шульц искал способ удерживать меня радом. Почему? Я находила лишь один ответ: он питался властью надо мной.
Тем, какая я жалкая на его фоне.
Внутри вновь зажегся огонь презрения и желания хоть как-то задеть его бесчувственную душу.
— Иметь ребенка от такого мужчины, как вы — это неправильно, — ровно сказала я, стараясь говорить без колебаний. Шульц и глазом не повел, будто гранитная статуя. Его непоколебимость на мгновение лишила меня чувства самосохранения. Я вспомнила, как этот мужчина внаглую снимал на камеру меня, стоящую перед ним на коленях и… все.
Ярость заполонила сознание, как пелена. — Это словно добровольно стать любовницей Гитлера и родить ему наследника — чистое сумасшествие.
Слова вырвались быстро и бесповоротно. Неслись прямо в пропасть, как сошедший с рельс поезд. Я хотела бы вернуться на пять секунд назад, хотела бы ответить нечто уважительное и абстрактное. Но… Было поздно.
Шульц резко повернулся.
Его темные глаза были прищурены, губы плотно сжаты, а брови сошлись на переносице.
