Грудь моя вздымалась, как после марафона, а эмоции внутри делали похожей на бочку с тротилом. Меня передернуло от резкого удара позади, Конрад возник в проходе с кипой бумаг и горящим взглядом, как у безумца.
— Не подходи ко мне, — прошипела я, сама не понимая, почему так больно… Почему ярость накрывает волнами вновь и вновь. Я повернулась к мужчине, вытянув руку перед собой в предупреждающем жесте. Но Конрад непоколебимо двигался вперед, будто мои слова не имели для него никакого значения. — Слышишь?! Не смей ко мне приближаться!
— Мне не нужно спрашивать разрешения, — чеканил он с каждым шагом, не сводя с меня убийственного взгляда.
Холодного, прожжённого. — Ты в моем доме. В моей спальне. И ты тоже моя, Эмми.
— Нет, — замотала головой я, хмурясь и закрывая уши руками. — Нет и еще раз нет. Выкинь это все из своей чертовой головы!
С грохотом рядом со мной на банный столик упала кипа бумаг, явно заготовленных не сегодня, а задолго до. От удара мелкие косметические приборы попадали, крохотное увеличительное зеркало упало и разбилось.
Я завизжала от неожиданности, но тут же взяла себя в руки, прикусив щеку изнутри."
"— У тебя три дня чтобы это изучить, при желании, и подписать. Возражений не принимается. Коррективов — тоже, — сжав мой подбородок, Шульц посмотрел в глаза, будто откладывая данный факт мне на подкорку, давая свыкнуться с ним, привыкнуть. — Пока не подпишешь — из пентхауса не выйдешь. Поняла?
— Пошел к черту! — с чувством прошептала я, пытаясь передать ментально всю свою ненависть и раздражение.
То, как сильно не хочу видеть его здесь! Как сильно мечтаю оказаться на другом конце света, лишь бы не рядом.
Вместо ответа он сдавленно рыкнул что-то нечленораздельное сквозь сжатые зубы, а затем впился мне в губы диким поцелуем, сносящим все на своем пути. Я растерялась лишь на мгновение, позволяя его языку проникнуть в мой рот, а затем просунула ладони между нашими телами. Конрад был каменной скалой, об которую могли бы разбиваться волны.
Отодвинуть его мне было совершенно невозможно, никогда не хватило бы сил.
— Ненавижу тебя! — рявкнула я, задыхаясь от чувств и эмоций. От горького, разрушающего изнутри желания и сладкой злости, опьяняющей сознание. — Не-на-ви-жу!
Он отстранился, судорожно вдыхая кислород, будто забывал дышать во время поцелуя. Его руки опустились к мои джинсам, стаскивая их торопливо и быстро, будто он не мог ждать и минуты.
