И если бы Майер попытался связаться со мной, проявлял интерес, то Конрад узнал бы об этом первым!
— Но ты ведь заставил меня добыть у Майера важную информацию, это может быть как-то связанно. Не находишь? — не унималась я, будто ожидая его признания. Будто хотела доказать себе: Конрад Шульц не способен на такую откровенную ложь. А если способен… Это просто выбивало почву из-под ног, лишало гравитации.
— Он просто любит красивых девушек и не может перед ними устоять, — качнув голову набок, Конрад принялся меня изучать, будто компьютер, ищущий вирусы в программе.
А затем протянул медленно и до жжения в легких обманчиво спокойно: — Скажи, что произошло в дамской комнате? Скажи сама, Эмми. Я ведь все равно узнаю.
— Это не важно, — отмахнулась я, начиная злиться. — Я хочу понять, почему именно я должна была добыть у Майера важную информацию. Ни какая-то нанятая модель. Ни Аврора. Я, Конрад. Почему? Должна быть причина!
— Потому что я тебе доверяю, — вдруг проговорил он, и этот аргумент мог бы сработать, если бы не одно «но», которое я тут же озвучила:
— Можно заключить акт о не разглашении, как в других случаях.
Например, с твоими детьми. Во всех этих событиях не хватает связующего звена. И ты его знаешь!
— Тебе кажется, — ответил он моментально, резко, броско, агрессивно. Будто затыкая меня своим гонором. Но только вот мысли не заткнешь. — Забудь об этом. Это в прошлом, Эмми. Подобных происшествий больше не повторится.
— В прошлом, ты прав, — согласно кивнув, я приняла единственное правильное для себя решение: не говорить мужчине о звонке конкурента.
Это будет мое ему наказание за то, что так бесчувственно бросил под ноги и в постель к другому мужчине. Без сожаления и жалости. Как вещь. Даже не предупредив о рисках, об интересах Филиппа на мой счет. Грязно, холодно, как истинный монстр.
Я выскочила из лифта с таким остервенением, будто внутри маленькой коробки кончился кислород. Быстро и торопливо вышагивая к спальне, я ругала себя снова и снова за то, что позволила себе на мгновение поверить в театр Конрада для одного зрителя.
Зачем он пытался строить из себя обычного человека? Этот мужчина никогда и шагу не сделает без выгоды и долгоиграющих планов. Он холодный, расчетливый хищник. Ничего более. Акула. Единственная его цель — уговорить меня подписать очередной рабский контракт на пять беспросветных лет.
Забежав в ванну, я с грохотом хлопнула за собой дверь и упала на раковину.
