Все же книга оказалась настолько «интересной», что никто из них даже не пошелохнулся. Но тут меня насторожило нечто другое. Я заглянула мужчине в глаза, прищурившись: — Подожди. Почему ты читал дело моего отца?
— Потому что я всегда проверяю тех, кого принимаю на работу. В особенности, если это человек — мой личный секретарь, — без капли колебаний заявил тот, и я тут же кивнула, веря каждому его слову.
Против воли на моих губах появилась лёгкая, несдержанная улыбка.
— Знаешь, я никогда этого не говорила… Спасибо тебе.
"
"— За что? — он вопросительно приподнял бровь, и я не могла не заметить, как заблестели его широко распахнутые глаза, будто только что мужчине в самое сердце укололи адреналин.
— За то, что никогда не врешь, — прошептала я, неуверенно положив ладонь на его часто вздымающуюся грудь. — Это самое важное, Конрад. Подобное качество перечеркивает все остальные.
В одно крохотное мгновение, словно по щелчку пальцев, блеск из его глаз пропал. Конрад судорожно вдохнул, будто его замучила астма, а затем закашлялся.
В глазах полопались капилляры, делая их пугающе красными.
— Что с тобой? Нужно позвонить доктору Грину, ведь сотрясение мозга могло… — мужчина крепко сжал мои бедра, притягивая обратно к себе.
— Все отлично. Просто упало давление, — заученным текстом отчеканил он, а затем потянулся к клубнике, поставив корзинку мне на живот.
Словно завороженная, я проследила на тем, как губы мужчины касаются ягоды. Это выглядело так контрастно, как если бы байкер ел ванильное мороженое…
— Хочешь? — Конрад с интересом выгнул бровь, протягивая мне плод, а я задумчиво уставилась на него, не в силах выкинуть из головы застывшую картину.
— Я никогда не ела клубнику, — вдруг ужаснулась, приглушенно рассмеявшись от того, как удивительно и нелепо это звучало. — Это Нью-Йорк, здесь она не продается на каждом углу. Но… Когда-то же я должна была ее попробовать, верно?
Я уже почти закинула клубнику к себе в рот, как Конрад вдруг одернул мою руку, настороженный и серьезный.
Он перенял ягоду и медленно провел ею по моим губам, позволяя просочиться в рот лишь нескольким каплям жидкости. Это выглядело так странно и невинно, но внутри меня вспыхнул самый настоящий вулкан. Губы стали чувствительными, как наэлектризованные провода, посылая мощные импульсы куда-то между ног.
— Что ты делаешь? — хрипло выдавила я, глядя на Конрада расфокусированным взглядом, когда он резко убрал клубнику, проглотив ее сам.
— Это мощнейший аллерген.
