«Твой организм просто привык к постоянному сексу, Эмми. То-то и всего», — убеждала рациональная часть меня.
— А ты ждал? — я вздрогнула, когда мягкие губы коснулись чувствительной части шеи, и под толстым полотенцем явственно проступили набухшие соски. Конрад не мог этого не заметить.
— Ждал, — без капли сомнений, колебаний и тяжести совести заявил Шульц, и эти слова подействовали на меня, как оглушающая лавина. От полноты чувств тело задрожало, а на глазах выступили слезы. Я не чувствовала себя плохо. Скорее, наоборот.
Слишком хорошо, и это безумно испугало. Я попыталась отодвинуть от себя мужчину, но тот яростнее вцепился в меня, будто ускользающая в пропасть рука помощи. А затем выдохнул остервенело и жадно: — Почему ты не можешь расслабиться и позволить себе просто плыть по течению?"
"И я задумалась. Мужчина за моей спиной был загадкой даже спустя пять лет тесного знакомства. Я знала его лучше всех на свете и между тем ничего о нем не знала. Он будил во мне странные эмоции, заставляющие кровь бурлить по организму с утроенной силой.
Он был властным и беспринципным собственником, упертым, словно баран, трудоспособным, словно робот… Грубый, жесткий, не умеющий общаться с людьми. Но я доверяла ему безоговорочно. Без единого сомнения.
Эти пять лет он был для меня всем: родителем, братом, другом. Я общалась с ним в течении дня, приносила ему свои проблемы, засыпала рядом и просыпалась. Только сейчас, отбросив эмоции и страхи, мне вдруг стало ясно нечто естественное: он был важной частью моей жизни.
И все же… Конрад Шульц неподъёмная вершина, которую я не потяну.
— Течение слишком быстрое и извилистое… — неожиданно для себя самой, я накрыла его руку своей, ощущая шершавые, ухоженные массивные пальцы. — Я боюсь захлебнуться, Конрад.
А затем просто сомкнула руку, переплетая наши с ними пальцы, позволяя ноготкам упереться в мягкую ладонь. Мощь его энергетики была осязаема даже через кожу, распространяя по телу маленькие электрические импульсы. Я ощущала его пульс и понимала, что в данный час данного времени наши сердца бьются в одном замедленном ритме, будто поставив весь остальной мир на паузу, давая нам немного времени отдохнуть от этой негласной, бессмысленной войны.
— Тебе не нужно об этом переживать. Я буду твоей лодкой, Эмми… — голос его казался ровным и спокойным, но будто просил о чем-то…
Остаться? Сдаться? Об этом узнать мне было не суждено. Я лишь шмыгнула носом, возвращая мужчину в реальность.
