Потому оставив Арку возможность делать заказ самому, я прихватила сумку с пеленальными принадлежностями и отправилась в ухоженную уборную, состоящую из двух комнат. Одна из которых как раз была предназначена для мамочек с детьми и была оборудована не только пеленальным столиком, но и креслом для кормления. На котором я и обустроилась, прицепив сынишку к его драгоценному молокозаводу.
— Надо же, какие люди! — неожиданно услышала я, и подняв взгляд увидела Эмму с Астрид, выходивших из соседней комнаты с туалетными кабинками.
Причем обе были в будничной, а не «рабочей» одежде.
— Да, кажется, целую вечность не виделись, — улыбнулась я, пожимая девушкам руки.
— Это и есть тот самый главный мужчина в твоей жизни? — подмигнула Астрид, с умилением глядя на Клавика, сосредоточено сосущего молочко.
— Он самый, — кивнула я, и не удержавшись, погладила детскую головку.
— Смотри, возлагаем на тебя с ним большие надежды. Этому миру страх как нужны нормальные мужики, — хохотнула она.
— Как я понимаю, ты послушала моего совета? — уточнила Эмма, опершись спиной о стену.
— Не переживай, послушалась, — вздохнула я, не сводя глаз с сынишки. — В конце концов, ты была права. Даже Арк, делая все, что было в его силах в лучшие для него времена, ничего не добился. А я уж тем более не легендарный герой.
— И правильно, — кивнула Астрид. — Лучше заботься о своем малыше, ему ты нужнее всего. Особенно когда у тебя есть возможность всегда быть рядом с ним. Я тебе завидую, сама-то не могу часто видеть дочку.
— Ты отвезла ее к матери, когда… начала официально работать? — деликатно спросила я.
— Верно. В моей профессии нет места ребенку рядом. Да и не хотелось бы, чтобы она росла видя, чем я занимаюсь. Увы, как-то мне не повезло! Забеременела и выскочила замуж в девятнадцать, только начав учебу, ради которой приехала в столицу. Муж тогда успокаивал, мол не нужно мне образование, он обо мне позаботится, его зарплаты хватает, и все дела. А потом этот «всехватающий» и «позаботившийся» муж испарился, а я внезапно поняла, что совершенно неспособна заботиться о себе сама, еще и с ребенком на руках.
Мать же уже далеко не молода, работает горничной у семьи фермеров, те платят копейки. У самой по сути ничего нет — все силы и средства, что зарабатывала пока была помоложе, на меня тратила. Я же вот так ее подвела, — горько вздохнула куртизанка. — Так что сама она бы уже и одного внука вряд ли потянула, что уж говорить о взрослой дочери-неудачнице.
