Увы, но дедуля, у которого мы купили эту квартиру, оказался слишком неконфликтным, так что на подобную выходку сварливой соседки решил попросту закрыть глаза по тому же принципу: «Не тронь Г, а то будет В». Потому в суд, требуя снести все это добро, не подавал, на том дело и замяли.
И вот сейчас эта добрейшей души женщина видимо решила прощупать новую черту, за которую ей захотелось вылезти! Только вот разбуженный ребенок, которого я еле укачала, меня малость не устраивал, потому добрососедские разборки становились неизбежны.
— Кто там? — наконец прозвучал мерзкий скрипучий голос по ту сторону двери.
— Сто грамм! — раздраженно рявкнула я. — Соседи! Открывайте!
— А зачем?
— Ради культурного разговора, — напряженно прорычала я, не прекращая тарабанить в дверь, в то время как Клавик возмущенно кричал: детское чувство эстета, которое еще было способно примириться с моим пением, подобной какофонии терпеть оказалось не намерено. — Сделайте тише музыку!
На несколько секунд повисла пауза, разбавляемая лишь той самой гадкой музыкой… после которой раздалось:
— Сейчас еще нет восьми вечера, так что имею право!
Возмущенная такой вопиющей наглостью, я на несколько секунд впала в ступор, и даже перестала барабанить в дверь… а затем застучала в дверной молоток с новой силой:
— Вы что, прикалываетесь?! Какие восемь вечера? Если вы за всю свою жизнь так и не узнали, то просвещаю: даже в дневное время есть установленные законом нормы уровня шума! И если вы вдруг не в курсе, то ваш электрофон их сильно превышает.
— У нас в доме с восьми утра до восьми вечера шуметь можно! — заявила гоблинша после еще одной короткой паузы."
"— Вы издеваетесь?! — не выдержав, закричала уже Дина. — Наш дом, по-вашему, в какой-нибудь параллельной вселенной, что ли?
— Да и в параллельной вселенной днем так шуметь нельзя, — авторитетно заявила я. — Откройте!
— Чего вы пристали? — злобно завизжала бабулька, все же открыв дверь, и явив перед нами свою раздражающую рожу бульдога, которому нагадили прямо в рот, и он сейчас как раз пытался распробовать вкус.
— Я старенькая уже, слышу плохо. И моя музыка, в отличие от ваших детей, днем играет, а они вон посреди ночи мне орут!
— Неужели! — вскипела я.
