Его клинки ценились на вес золота – буквально: меч клали на одну чашу весов, а на другую сыпали золотые монеты. Из-за этого, будучи человеком нестяжательным, мастер Годзаэмон всегда делал рукоять и ножны из самого легкого дерева. В те времена у самураев считалось высшим шиком носить за поясом меч в простых деревянных ножнах, но с клинком драгоценной стали.
– На кой вы нам рассказываете эту чушь? – перебила невежливая Эмма."
"– А вот на кой. – Я взял трость Аспена. – Не кажется ли вам странным, что человек, богато одевающийся, путешествующий первым классом, с дорогим чемоданом, ходил с непрезентабельной бамбуковой тросточкой?
– Не хотел привлекать к ней внимание.
Там же спрятана шпага.
– Я, в отличие от вас, знаю толк в холодном оружии, – снисходительно сказал я барышне. – Посмотрите на этот клинок. Это толедская сталь виртуозной закалки и ковки. Видите эти узоры? Тут чувствуется рука выдающегося мастера. А вот здесь, под самой рукояткой, его личное клеймо.
Я показал едва заметную голову мавра, изящно выгравированную на стали.
– И что?
– Это штучное оружие, изготовленное на заказ. Нужно отправляться в Толедо, разыскать мастера, ставящего такое клеймо, и выяснить, для кого он сделал шпагу.
Говоря это, я смотрел на господина. Он должен был по достоинству оценить остроту моего ума.
Эраст Петрович провел пальцем по клинку.
– Что ж, если не будет никакой другой нити, придется тянуть за эту. Дождемся для порядка ответа из Берлина и отправимся в Испанию.
– Я всегда мечтала побывать в Испании! – воскликнула мадемуазель Эрмин.
– Вы ведь не оставите меня здесь?
– Ни в коем случае, – нежно ответил господин. – Я отвечаю за вашу безопасность.
Эмма сделала неделикатную гримаску и, кажется, собиралась отпустить какую-то ремарку, но тут в дверь постучали.
– Сударыня! Это вопиющее нарушение правил! – послышалось с той стороны, и раздался странный звук, как будто голос говорящего сорвался на визг. – У нас в гостинице строжайше воспрещено селиться с животными!
Теперь за дверью не завизжали, а залаяли:
– Уау! Уау!
– Лулу! – ахнула Корделия.
– Это Лулу!
Она кинулась к двери так стремительно, что мы не успели ее удержать.
– Стойте! Это может быть ловушка! – крикнул господин.
Но поздно. Мадемуазель Эрмин уже повернула ручку.
Из коридора в номер, тявкая и постанывая от возбуждения, ворвался белый пушистый песик в клетчатой жилетке, с щегольским сверкающим ошейником. Он запрыгал вокруг Корделии, бешено виляя хвостом.
