[11]
– Чем могу служить?
Если б я не понимал по-французски, то по тону решил бы, что он спрашивает: «Сами уберетесь или вам оторвать голову?»
– Нам нужно поговорить с господином управляющим, – проворковала Эмма, приблизившись. Я и не подозревал, что она умеет говорить таким ангельским голоском. – Я переводчица мсье Кукинаки, советника японского посольства. Он выбирает площадку для проведения выставки императорского фарфора.
Я приосанился."
"– Запишитесь в книге посетителей. Кто вы, откуда, число. Такой у нас порядок.
Фудомё пододвинул альбом с серебряным гербом на обложке.
– Помедленней, – шепнула мне Эмма, не шевеля губами.
Я неторопливо обмакнул ручку в чернильницу, потом сделал вид, что снимаю с пера волосок. Аккуратно вывел иероглиф «тайто», состоящий из 84 черточек.
Всё это время Эмма без умолку стрекотала.
– А посетители выставок тоже записываются в книгу? А сколько обычно приходит людей? Ну, например, на последнюю выставку сколько пришло? Я читала про нее – портреты корсаров, очень необычно! На такую странную экспозицию наверно и люди приходят необычные?
Сначала привратник неохотно, но отвечал.
«Да, записываются все… Посетителей обычно немного, потому что у нас строгий тон: господа должны быть в белом галстуке, а дамы в жемчугах или бриллиантах, мы гонимся не за количеством публики, а за ее качеством». Но до вопроса о посетителе в зеленых очках Эмма не добралась.
– Если этот мсье – дипломат, почему он без перчаток? Никогда не видел дипломатов без белых перчаток, – заявил вдруг чертов Фудомё.
Я действительно не ношу перчаток. У меня никогда не мерзнут руки, они всегда горячие, даже в русский мороз.
– Могу я попросить у вашего спутника визитную карточку? Уж она-то у советника посольства обязательно должна быть.
Он уставился на меня испепеляющим взором.
– Вы кто такие? Аферисты? Убирайтесь отсюда, пока я не вызвал охрану!
Мне стало интересно, как в этой ситуации поступит Эмма.
Она поступила нестандартно. Перегнулась через стойку и плюнула грозному стражу в физиономию – обильно и с удивительной меткостью: прямо в глаз, как плюющаяся ядом черношеяя кобра.
– Поучись разговаривать с дамами, скотина!
Служитель вскочил, опрокинув стул. Заорал: «Охрана!», ринулся куда-то вглубь помещения.
– Уматываем! – приказала Эмма, но я, не дожидаясь этого ценного указания, и так уже бежал к двери.
Она выскочила на улицу на пару секунд позже. Мы понеслись прочь, свернули за угол и остановились только там.
