– То есть… То есть вы предполагаете, что это дело связано с нашим?! – ахнул я. – Но как?!
– Через Аспена, разумеется. Теперь понятно, зачем он снял номер на две ночи. Для того, чтобы передать человеку в зеленых очках картину, так надолго останавливаться незачем. Нет, Маса, этот оборотистый господин намеревался сразу заняться следующим делом. Тут чувствуется работа какой-то сложно устроенной машины, работающей с точностью хронометра. Если бы мы с тобой вчера не вспугнули Аспена, он исполнил бы свой план касательно мадемуазель Эрмин.
– Какой план? Я ничего не понимаю. Совсем ничего, – пролепетала Корделия."
"Еще бы! Я и сам с трудом поспевал за дедукцией Эраста Петровича.
– И десятью тысячами франков явно не обошлось бы, – продолжил господин. – У столь серьезной организации должны быть более высокие ставки…
Он на несколько секунд задумался.
– Вопрос первый: что это за организация? Она с легкостью вызывает мастеров высшей преступной квалификации из Англии, чтобы устроить убийство с кражей в Сен-Мало, и тут же переключается на аферу с вымогательством в Париже.
При этом, как мы с тобой видели, у них есть здесь местная бригада (назовем ее так), с которой мы имели удовольствие вчера познакомиться.
– Синдикат, принимающий заказы на преступления? Вроде организации нашего доктора Линдта или профессора Мориарти, на которого так долго охотился мистер Холмс? – предположил или, лучше сказать, сформулировал гипотезу я.
– Похоже на то. Мы действительно в Сен-Мало ухватили за хвост слона, – произнес Эраст Петрович.
Мы обменялись улыбками. С большими злодействами работать очень интересно, а тут угадывалось сатанинство какого-то исполинского масштаба. Давненько мы не охотились на крупного зверя.
Корделия спросила:
– Чему вы так обрадовались, господа? Вы считаете, что еще остается надежда спасти Лулу?
– Каваисоо, нэ. Ину га тамэ да то омоттэтэ[7], – вздохнул господин. С каждым годом он изъяснялся на японском всё хуже. – Позвольте вам задать два вопроса, сударыня. Какого размера состояние, которое вы унаследовали?
– Нотариус говорит, около десяти миллионов.
Я пока еще не очень разобралась во всех этих долях, акциях и инвестициях.
– А кому всё это достанется, если вы… если с вами что-то случится?
– Не знаю. Я была единственным ребенком. У отца в Америке сводный брат, но они много лет в ссоре, мы совсем не общались.
Господин опять перешел на японский.
– Вот и версия. Сводный брат или его дети с точки зрения наследственного права – близкие родственники.
