– Вперед! – крикнул догнавший меня Эраст Петрович.
– Без вас бы не догадался, – огрызнулся я. – Секунду! Ноги переломаем.
Вот слабый луч наконец осветил блестящие рельсы, уходящие в черноту.
Мы бежали рядом и орали, потому что под землей сирена звучала оглушительно.
– Можно я выстрелю ему по ногам, как только мы его увидим? – спросил я. – Надоели эти гонки!
– Нельзя! Из т-туннеля он не сбежит! Но зачем он включил эту чертову сирену?
Это стало ясно, когда тоннель впереди вдруг раздвоился. По какому из рукавов бежать, непонятно.
Если б не сирена, мы поняли бы это по звуку шагов, но их было не расслышать.
– Разделимся? – спросил я.
– Что?
– Раз-де-лим-ся? – Я показал руками.
– А если впереди будет еще развилка?
Но тут истошный вой наконец оборвался. Мы прислушались. Стук доносился из правого ответвления. Туда мы и помчались.
Шпал и рельсов здесь не было. Видимо, галерея предназначалась для служебных надобностей. Она повернула вправо и снова раздвоилась – господин угадал.
– Цумасаки! – приказал он.
Это сокращение от цумасакибасири, техники особенного бега, довольно утомительного, но зато бесшумного.
Теперь звук наших шагов не заглушал топанье беглеца.
– Налево!
Галерея привела нас в подобие квадратного зала. Из него отходили еще три штольни: влево, вперед и вправо.
Мы напрягли слух. Было тихо.
– Я вижу, вы устали бегать, мистер Аспен, – громко сказал господин. – Прятаться смысла нет. Мы поочередно заглянем в каждый из коридоров и найдем вас. Давайте заканчивать.
Или сопротивляйтесь, или сдавайтесь, причем я очень посоветовал бы вам выбрать второй вариант.
– Ладно, ваша взяла, – раздался хриплый прерывистый голос. Он звучал из среднего прохода. – В колледже я участвовал в марафонах и брал призы, но годы уже не те… Пробежал милю и задыхаюсь… Не стреляйте, я сдаюсь.
В луче появился человек, левой рукой прикрывавший лицо, а в правой державший за ствол «кобольт», очень солидное оружие, одно из лучших в карманном формате.
– Револьвер на пол! Руки выше головы! – приказал Эраст Петрович.
– Я подниму руки, если вы перестанете светить мне в глаза.
– А вы их з-закройте.
Звонкий удар металла о камень. Ладони поднялись кверху.
Лицо с закрытыми глазами было похоже на портрет кисти Сяраку – всё исчерчено резкими тенями. Спокойное лицо, даже слишком спокойное. Крепкий орех, подумал я, такой не расколешь.
– Вы ведь не полицейские? – сказал Аспен. – Тот дурачок в гостинице был из полиции, но вы что-то другое.
