– Уверен, б-бригадир, что эта задача вам вполне по силам. Вор наверняка оставил множество следов и улик. Просто действуйте по учебнику мэтра Бертильона.
Бошан пробормотал:
– Ах, какая досада, что мистер Холмс уже уехал. Я бы, конечно, обратился за помощью к нему.
Эта реплика, кажется, задела Эраста Петровича. Меня, признаться, тоже. Мир устроен несправедливо. Самым гениальным детективом считается не самый гениальный детектив, а тот, про кого пишут книжки. Звездой сыска Шерлока Холмса сделал доктор Ватсон, подумал я и твердо пообещал себе, что прославлю на весь мир Эраста Фандорина таким же способом.
Тем более что литературный труд чрезвычайно приятен.
– Чемодан собран, господин, – сказал я. – Отчего бы нам не прокатиться? Этого требует и долг учтивости по отношению к человеку, который вчера угостил нас хорошим ужином.
Через двадцать минут мы были в замке, с которым накануне я прочувствованно расстался навсегда.
Мы с господином поклонились телу несчастного мсье дез Эссара, чья мечта о приключениях столь печально осуществилась.
Потом Эраст Петрович осмотрел труп.
Судя по вмятине и синяку на виске, беднягу убили тяжелой бронзовой вазой, валявшейся рядом, на ковре. У вора при себе не было даже ножа – схватил первое, что попало под руку. Крови вытекло совсем мало, удар пришелся по ночному колпаку.
Бригадир показал выбитое стекло, отпечаток на подоконнике.
– Стоптанная г-галоша, тридцать сантиметров, – сказал господин, поглядев в лупу.
– Преступник высокого роста, не меньше метра восьмидесяти пяти. Телосложения при этом эктоморфического, иначе не пролез бы в форточку. Это уже особая примета: нужно искать долговязого, очень худого с-субъекта. А что у нас тут?
Он подобрал с пола драный картуз, не замеченный жандармом.
– Пахнет давно не мытыми волосами… – Нашел волосок, опять поднес увеличительное стекло. – Рыжий. Вот вам еще одна п-примета.
– Тощий длинный бродяга с рыжими волосами, – кивал бригадир, записывая в книжечку.
– Сейчас из-за кризиса полно безработных и бездомных, они забредают и в наши тихие края.
Потом мы постояли перед буфетом, из которого явно что-то пропало, но не всё. Большое серебряное блюдо и два массивных кубка остались на месте.
Казус действительно был самый заурядный.
Господин вернулся к покойнику – должно быть, из почтительности, – а я стал подводить итоги. Бошан внимательно слушал, делая пометки.
