— Нормально… Учтите, вытаскивать его будет нелегко! — нахмурившись, напомнил Пилигрим.
— Нелегко ему будет до воды добраться… — вздохнул Дунай."
"И тут он был прав. Камни собирали и приматывали к моим ногам под стеной ущелья. А до шумного потока воды оставалось ещё шагов пятнадцать… И это не утяжелённых камнями шагов, а обычных!
Этот момент я, каюсь, несколько упустил, когда план составлял…
— Присядь-ка, Вано! — предложил Дунай и даже показал, как.
Стоило мне опуститься, как два из пяти шестов, заготовленных для переправы, были просунуты под мою отбитую задницу.
— Давай, народ! Берёмся и тащим его! — подбодрил всех Дунай.
Удержаться на этих неказистых носилках было тяжело. К тому же, усилилось ощущение, что меня приносят в жертву…
Но я справился и с гравитацией, и со своими страхами… Хотя и то, и другое предательски тянуло меня к земле. Особенно старались ноги, на которых, казалось, сейчас растягивались все сухожилия…
Опустили меня уже почти по колено в воде. И, в отличие от моих носильщиков, на дне я стоял твёрдо, а вода лишь бессильно омывала мои утяжелённые телеса.
— Ну вот теперь я ух!.. — гордо пообещал я, погрозив воде кулаком.
— Ты, главное, снова не ухни! — с густым скепсисом напутствовал меня Пилигрим.
С трудом переставляя ноги, я двинулся вперёд, к противоположному берегу. Идти поначалу было тяжело. Но чем глубже я погружался в воду, тем легче было поднимать ногу для шага. Правда, тем сильнее меня кренило по течению, и тем сложнее было удержать себя вертикально…
Зато меня хотя бы не отрывало ото дна.
И под одобрительные крики с берега я продолжал неумолимое движение к победе.
И лишь последний шаг сделать не смог. Самый последний шаг.
Всё, что было нужно — это вздёрнуть ногу на уровень груди. Всё-таки у противоположного берега был довольно резкий обрыв. И, казалось бы, вот!.. Я совсем рядом!.. Руку протяни, и уже сухая земля!..
Но руку я протянуть ещё как-то мог, а вот ногу задрать — ни-ни…
На глаза навернулись слезы обиды и разочарования…
Я не мог избавиться от камней, иначе меня сразу же унесёт.
И ногу не мог задрать к груди, потому что на ней — тяжёлые камни. Я даже не мог схватиться за землю, вытягивая себя обеими руками! Руки были заняты: держали шест, помогавший мне сохранять равновесие…
Ситуация казалась безвыходной! К тому же, я стремительно коченел в холодной воде: и пальцы слушались плохо, и мелкая дрожь била. Мне что-то кричали с берега… Видимо, советовали.
