Всё-таки справочник обновляли около полумиллиона местных циклов назад…
А у этой планеты был достаточно высокий индекс изменчивости. Так что за полмиллиона лет всё могло заметно трансформироваться. Но, используя прогностические утилиты, было не так сложно вывести, из чего это странное растение появилось…
Пока справочник перебирал варианты, затратив на это почти минуту, долговязое существо неторопливо думало о том, что, может быть, оно ошиблось… Возможно, это вовсе не растение, а какое-нибудь другое биологическое проявление?
Но нет! Оказалось, что он не ошибся.
Это было именно растение. И даже предки у этого растения имелись. Однако было не совсем понятно, как растение стало именно таким…
— Люблю картошку! — вдруг заговорил седой. — До Большой Жопы она, правда, была помельче. И кожура была потоньше. И цвет другой. Но, знаешь, Санёк, так даже лучше!..
Он положил огромный овощ на ладонь и, вытянув руку вперёд, продекламировал:
— Бедный Йорик! Я знал его, Горацио.
Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки! — седой усмехнулся. — Когда картофан мельче был, надо было больше чистить!
— Да ладно вам, дядь Вить! Чего вспоминать-то? — удивился парень, продолжая срезать кожуру. — Тогда всё было другим…
— Ну да, согласен… — кивнул седой и указал на некое устройство, воткнутое в землю рядом с костром. — Этих штук точно не было!
— А они вообще ещё работают? — засомневался парень. — Электромагнитной активности уже лет десять не фиксируют.
Может, и эти штуки сдохли?
— Да шут их знает! — седой усмехнулся. — Работают — хорошо. Не работают… Тихо!
Картофан упал на землю, а седой напрягся и молниеносно выхватил из-за спины какое-то оружие. Его молодой спутник просто пригнулся к земле, но сходу в такой позе, будто кросс собирался бежать."
"А долговязый замер, понимая, что — невероятно, но факт! — его засекли… Во всяком случае, устройство рядом с костром пищало в очень высоком диапазоне.
Каким-то образом оно сумело определить, что охраняемую им границу пытаются пересечь.
— Слышишь? — спросил седой, быстро глянув на молодого.
— Ничего не слышу, дядь Вить! — растерянно ответил тот.
По мере того, как шло время, а долговязый стоял на месте, замерев, это клятое устройство пищало всё слабее и слабее. А затем и вовсе замолчало.
— Точно не слышал? — спросил седой, вроде бы успокаиваясь.
— А что было-то? — с интересом спросил молодой.
