К вечеру натиск только усилился. А стрелять в темноте было сложнее, даже в свете прожекторов.
Я ещё дважды бегал к Алтарю, докупая патроны. Триста тысяч с хвостом баллов, как гигантская форма жизни языком слизнула. Докупал винтовочные, револьверные, пули для мушкетов…
К середине ночи огнестрелом пользовался разве что я, да бойцы со «слонобоями». Самодельного пороха и картечных зарядов ещё хватало. Остальные защитники стены давно взялись за копья и топоры.
Копейщики теперь кололи под стену, а с особо настойчивыми врагами — разбирались топорами, едва башка появлялась над краем стены.
И таких было всё больше и больше: бестии ломились на стену, словно обезумевшие.
Каждые двадцать-тридцать минут я отбегал включать ревун, чтобы остановить этот поток. В какой-то момент пришлось передать остатки патронов Пилигриму — он лучше стреляет. А сам я, как и большинство наших, схватился за копьё и топор.
Это был страшный бой… Я помню момент, когда подбежал к стене, хотел свеситься вниз, но прямо передо мной высунулась голова крупной бестии.
Бросив копьё, я попытался ударить по ней топором. Бестия увернулась, но я не сдавался. Я бил, бил, бил…
Под стальное лезвие попадали то лапы, то камень стены… Только с пятнадцатого раза я сумел попасть, куда надо, и проломить зверю череп. Хотелось спать, хотелось есть, а бестии всё не кончались и не кончались…
У многих от усталости тряслись руки и подкашивались ноги. Холод, словно сговорившись с дождём и ветром, съедали остатки нашей воли к победе.
И только осознание, что если сдаться сейчас, всем нам будет очень больно — спасало людей от дезертирства…
Сбросив вниз очередную бестию, я вдруг понял, что дождя больше нет. Не успел порадоваться этому факту, как с неба опустилась белая снежинка. Большая, крупная, мокрая… Она почти сразу растаяла, едва оказавшись на земле.
Но снег валил всё гуще и гуще… Дождь сменился снегопадом. Первым снегопадом в этом году. Он покрыл мир вокруг белым покрывалом. Он засыпал мёртвые тела бестий, оседал на ветвях деревьев в лесу, скрывал камни и кровь…
Наверно, впервые за эту ночь я позволил себе нормально оглядеться.
И даже посмотреть вдаль.
Сквозь пелену снегопада я отчётливо увидел, как уходят прочь несколько бестий… А потом — ещё… А затем, неожиданно, почти прекратились атаки…
До самого утра мы слышали, как где-то вдалеке пируют наши враги. Самое нетерпеливое зверьё подъедало своих же мёртвых сородичей — тех, кого им всё-таки удалось утащить в лес.
