— Начинаем смещать! Начинаем!
Те работники, которые загружали противовес, кинулись к плите, взялись за канаты, которые не крепились к стреле крана, и стали тянуть конструкцию в сторону. Лично я удерживал стрелу приподнятой, поэтому повис на своём канате, приподняв ноги — чтобы не мешать перемещению всей конструкции в горизонтальной плоскости.
Пока вот так болтаешься, удерживая тяжеленную каменюку, в голову лезут всякие дурацкие мысли… Вроде того, выдержит ли канат меня, выдержит ли стрела скалу, выдержат ли канаты скалу…
А то, знаете ли, как представишь, чем всё обернётся, если канаты лопаться начнут — и что-то не по себе самую малость…
Но, несмотря на мой позорный пессимизм, ничего страшного не произошло.
Канаты выдержали, стрела выдержала — да и вся конструкция, на удивление, сдюжила. И спустя двадцать минут каменный осколок медленно опустился на землю на краю нашей фактории.
Там, где раньше лежал он, теперь виднелся белый диск крыши Большого Алтаря. Мы почти добрались: оставалось совсем немного! И лишь наш инженер крутился рядом с краном с таким лицом, будто съел лимон.
— Что там у тебя, Касаткин? — вздохнул я, остановившись рядом.
— Кран просел сантиметра на три! — печально пояснил он.
— Почему? — задал я дурацкий вопрос, а потом и сам догадался: — А, мы стёрли ему ось, да?
— Именно! — кивнул инженер. — Надеюсь, там больше таких крупных осколков не будет… А вообще у нас теперь не ровная площадка получится, а скошенная на ту сторону! Надо ещё придумать, как на ней строиться… Места для капсул, получается, будет не очень много.
— Я думаю, надо что-то вроде общежития возводить! — посоветовал я. — Небольшие комнаты для работников, закуток для санузла…
— Вот ты размахнулся! — издал тяжёлый вздох Касаткин. — Нам бы пока просто что-нибудь возвести…
Он поёжился. Хоть время уже шло к полудню, с гор тянуло таким пронзительным холодком, что аж до костей пронимало. Когда наша группа выступала в поход, днём ещё жара случалась. Поэтому у всех костюмы были настроены под нужную погоду.
А сейчас один я щеголял в утеплённом комбинезоне. И то, потому что у меня капсула под боком была.
Конечно, мы ободрали шкуры с первых убитых бестий. И даже с горем пополам их обработали, сохранив мех. После этого в фактории появилось несколько меховых шатров, а у всех участников экспедиции — персональная шкура для утепления. Под ней было можно спать, на ней можно было сидеть — ну или просто накинуть её на плечи, как плащ.
